Он лег на пол и, увидев ноги в туфлях-лодочках, крикнул:
— Полиция! У вас все в порядке?
Всхлипывания смолкли.
— Он ушел? — спросил дрожащий женский голос.
— Кто?
— Он сказал, чтобы я сидела тут пятнадцать минут.
— Ушел.
Дверца открылась. Tea Нильсен сидела на полу, между унитазом и стеной, макияж растекся по лицу.
— Он грозил убить меня, если я не скажу, где Юн, — сквозь слезы проговорила она, будто просила прощения.
— И что вы ему сказали? — спросил Харри, помогая ей подняться и сесть на крышку унитаза.
Она захлопала глазами.
— Tea, что вы ему сказали?
— Юн прислал эсэмэску. — Отсутствующим взглядом она смотрела на стену туалета. — Написал, что его отец заболел и что вечером он улетает в Бангкок. Представляете? Именно сегодня вечером.
— В Бангкок? Вы сказали об этом Станкичу?
— Сегодня вечером мы должны были встречать премьер-министра. — По щеке Tea скатилась слезинка. — А он даже на мой звонок не ответил…
— Tea! Вы сказали Станкичу, что Юн вечером улетает?
Она кивнула, как лунатик, будто это совершенно ее не касалось.
Харри вышел в фойе, где Мартина и Рикард разговаривали с человеком, в котором он узнал одного из телохранителей премьер-министра.
— Отбой! — громко сказал Харри. — Станкича в здании уже нет!
Все трое обернулись к нему.
— Рикард, там ваша сестра, будьте добры, позаботьтесь о ней. А вас, Мартина, прошу со мной.
Не дожидаясь ответа, он подхватил девушку под руку, ей пришлось чуть ли не бежать вместе с ним по лестнице к выходу.
— Куда мы? — спросила она.
— В аэропорт.
— А я-то зачем?
— Будешь моими глазами, дорогая Мартина. Высмотришь для меня невидимку.
Он всматривался в свое отражение в окне вагона. Лоб, нос, щеки, рот, подбородок, глаза. Старался понять, в чем секрет. Но ничего особенно над красной шейной косынкой не углядел, только бесстрастное лицо, глаза да волосы, на фоне стен туннеля между Центральным вокзалом и Лиллестрёмом такие же черные, как ночь за окном.
Глава 33
Вторник, 22 декабря. Самый короткий день
Ровно за две минуты тридцать восемь секунд Харри с Мартиной добежали от Концертного зала до перрона станции «Национальный Театр», где еще через две минуты сели на скорый поезд, который шел в Лиллехаммер с остановкой на ословском Центральном вокзале и в аэропорту. Конечно, электричкой быстрее, зато ждать не пришлось. Они заняли последние два свободных места в вагоне, полном солдат, едущих домой на рождественскую побывку, и студенческих компаний в колпаках рождественских гномов, с пакетами вина.
— Что происходит? — спросила Мартина.
— Юн в бегах, — коротко ответил Харри.
— Он знает, что Станкич жив?
— Юн бежит не от Станкича, а от нас. Знает, что изобличен.
Мартина смотрела на него широко открытыми глазами:
— В чем изобличен?
— Толком не знаю с чего начать.






