ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Одно имя ее: Вероника Кастро — заставляло многих откладывать свои повседневные дела и садиться к экрану телевизора. Настоящая книга о героине известного телесериала. Анна Альварес, Е. Александров Дикая Роза ЧАСТЬ ПЕРВАЯ …Если взглянуть на город со стороны, не увидишь ничего необычного. Там, где когда-то был заброшенный песчаный карьер, нынче раскинулись такие же заброшенные трущобы, владения бедняков. Это — «затерянный город», скопище развалюх, Вилъя-Руин, как его называют здесь. А в отдалении, но все-таки неподалеку — роскошные кварталы, откровенно кичащиеся богатством и чистотой. И там, и здесь живут люди, чьи судьбы могут быть интересны нам хотя бы уже потому, что о них потом снимут картину, огромный телесериал, который ежевечерне будут смотреть в сотнях тысяч домов. И главную роль в нем сыграет актриса, популярность которой трудно преувеличить. Одно имя ее: ВЕРОНИКА КАСТРО — разве оно не заставляло нас кидаться к домашнему экрану, отодвигая в сторону все дела? Таковы уж мы, телезрители, и простись с покоем тот, кого мы полюбим со всей страстью сердца, бьющегося все равно, в трущобах ли, в богатых ли особняках, — главное, сердца живого, живого и жаждущего сопереживать! Только картину снимут потом, позже. А уже сейчас здесь живут и действуют люди, не думающие, что станут киногероями, любимыми нами или ненавидимыми… И вот по грудам отбросов, по грязным тропинкам бегут двое бедно одетых ребятишек. Один — толстый неповоротливый увалень, другой — тоненький, стройный, быстрый… ВОРОВКА — Эй, кончай мухлевать! — Это я-то мухлюю? Вот гляди — все по-честному. Тоненький бросил шарик. Точно бросил. — Ну, видел? — Да-а, ты сверху набрасываешь. Это не считается! — Считается, считается. А ты завелся, потому что знаешь: все равно я выиграю. — Как бы не так! Не выиграешь. Но в тоне, каким сказал это маленький толстячок, нет особой уверенности. — Палильо! — крикнула из окна ближайше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ах, я жила? Смотри и учись.

Вся его фигурка напряглась, а потом вдруг наоборот — расслабилась, раскрепостилась, в ней появилась звериная грация, когда живое существо верит своим мышцам больше, чем своим головным расчетам, и потому редко ошибается.

Бросок и на этот раз был точен.

— Видел? Ты проиграл. Все шарики мои. Палильо покраснел и надулся:

— Мухлеж! Отдай мои шарики!

— Не подумаю, все было честно.

— Воровка!

Тоненький весь как-то подбирается и становится похожим на готового прыгнуть котенка.

— Кому ты сказал «воровка»?

— Тебе! Кому же еще?

Тоненький прыгнул на Палильо и повалил его на землю. При этом надвинутая на лоб джинсовая шапочка свалилась и стало ясно, что перед нами девочка-подросток. Она очень ловко тузила своего неуклюжего противника, при этом успевая приговаривать:

— Кому ты, миленький, сказал «воровка»? А? Кому ты, миленький, сказал «воровка»?

Удары и тычки победителя не были ни жестокими, ни болезненными. Это было скорее символическое и довольно добродушное наказание для нахала, посмевшего заподозрить своего партнера в игровой нечестности.

Девочка не столько лупила, сколько учила приятеля.

Женщина, стоявшая на пороге развалюхи, кинулась на помощь своему сыну. В руках у нее было довольно грозное оружие — мокрая простыня.

— Роза, оставь его!

— И не подумаю. Он меня воровкой назвал.

— Ну и что такого? Подумаешь!

— Нет, не подумаешь! Вот тебе, щекастый! Женщина, пометавшись вокруг борющихся, наконец шлепнула Розу мокрым бельем:

— Отпусти его, бесстыдница! Вот я тебе! Роза отпустила Палильо и поднялась с земли.

— Ну ты, Каридад, потише. Размахалась!

— Да, бесстыдница! Связалась с малышней. Роза, не спеша отряхнувшись, подняла шапочку.

— Эта малышня пошустрее меня. Каридад отряхивала хнычущего сына.

— Ты посмотри, как ты его извозила!

— Подумаешь, «извозила»!.. Да он и был такой. Ты же, подруга, его не моешь, а сам он не умеет.

Каридад от такой наглости перестала отряхивать Палильо:

— Как это «был такой»? Ну ты наглая…

— Да еще чумазей был. Сейчас хоть пообтерся… Каридад понимала, что Розу не переговоришь.

— Пошла отсюда.

Роза приняла позу, выражающую крайнюю степень вызова и презрения.

— А вот не пойду. Может, прогонишь силой?

— Да я тебя!

— А вот слабо!

— У-у, ослица…

— Потише, потише, подруга.

Каридад наконец сообразила, что надо менять противника, потому что этот ей не по зубам. Она вдруг хлестнула Палильо мокрым бельем по пухлым щекам и потащила его за руку домой, продолжая вопить:

— Я тебе сколько раз говорила: не смей с ней играть. Она же дикая! Дикая!

Роза тем временем опустилась на колени и собрала стеклянные шарики.

— Вот-вот, — крикнула она вслед Каридад, — задай ему как следует, чтобы не играл, если не умеет. Вон сколько шариков я у него выиграла!..