Ибо речь идет сегодня о решениях, о движениях, которые каждую секунду несут в себе новые решения, так как империя открыта как пашня, она готова принять любое семя, и это наша задача позаботиться о том, чтобы не появился дьявол и не засеял ее сорняками и чертополохом, это наше дело позаботиться о том, чтобы каждое решение ориентировалось на империю, и то, что мир дает ей, она, трансформировав, возвращает миру. Не то важно, что двигается во всех частях земли, а то, что каждое движение в нас узнает свой очищающий смысл, и что мы готовы действовать в нем. Это значит, что мы выходим из протеста и входим в фазу созидания: что каждая форма протеста, в какую бы одежду она ни облачалась, будь то избирательный бюллетень или коричневые брюки, происходит вне истинной сферы решения, что любая система может быть призвана, самое большее, для того, чтобы аккумулировать временные явления и не давать действительную точку ориентации, причем опасность кроется в том, что через системы движение, совсем не замкнутое, приводится в такое состояние, которое совсем еще не может быть прочным. Если империя вечна в своей силе, то история - это перемена ее форм, и теперь и сегодня нужно искать ту форму, которая лучше всего соответствует настоящему содержанию. То, что национал- социализм может дать такую форму в столь же малой степени, как и какая-либо система, которая опирается на забытые или неверные принципы, уже доказано последовательностью процесса его становления: полезно сосчитать не то, что он оставил открытым, а то, что он преградил. Без сомнения, национал- социализм выполнил некую историческую миссию, он довел до абсурда демократию, без сомнения, с исполнением этой миссии также и его собственная сила лишилась обоснования. Позитива революции еще нет, вместе с тем и немецкая революция сама еще не состоялась. Не будем заблуждаться относительно того, что она, насколько она ориентируется на новые формы, имеет свои элементы в общественном. У нас, как и во всем мире, речь идет о том, чтобы сломить господство буржуазного, у нас еще больше, чем во всем мире, становится ясно, что буржуазное как форма господства, как она была найдена, является не немецкой, а западной, что революция против буржуазного, стало быть, и является немецкой революцией.

Об этой истории
Хотя в целом, это роман с интригующим вымыслом, но он богат и исторической ценностью (и из-за мучительного интеллектуального фермента, который воспроизводит историю, и из-за фона, на ГОРОД Эрнст Саломон Издательство Rowohlt Verlag, Берлин, 1932 год Оригинал: Ernst von Salomon, Die Stadt, Rowohlt Verlag, Berlin, 1932 Об авторе: Эрнст фон Саломон (Заломон), (25.09.1902 - 09.08.1972), немецкий писатель, прусский радикал-националист, позднее ставший пацифистом. Родился в Киле в семье полицейского. С 1913 года был кадетом в Карлсруэ и Берлин-Лихтерфельде. После Первой мировой войны вступил в «Добровольческий корпус» (Фрайкор), в составе которого в 1919 году принимал участие в сражениях с красногвардейцами в Прибалтийских странах, с поляками в Верхней Силезии и в уличных битвах с коммунистами в Германии. 24 июня 1922 года Саломон участвовал в убийстве министра иностранных дел Веймарской республики Вальтера Ратенау в отместку за подписание им Версальского договора 1919. Был приговорен к пяти годам тюрьмы, освобожден в 1928 году. В 1927 году получил второй тюремный срок за попытку убийства по приговору «Суда Феме» (тайного самосуда), и был освобожден - он не убил тяжелораненую жертву - Вагнера, когда тот умолял сохранить ему жизнь, суд учел этот факт как смягчающее обстоятельство. После 1933 года Саломон, по его словам, не поддерживал нацизм. Он зарабатывал себе на жизнь, сочиняя сценарии для фильмов для киностудии УФА. Его возлюбленная, Илле Готтхельфт, была еврейкой, но была защищена от преследований благодаря его поддержке. После поражения Германии Саломон был заключен американцами в тюрьму как военнопленный в 1945-1946 годах. В своей автобиографии он описал, как плохо обращались с ним и с нею американские солдаты после их ареста и называли его «нацистской свиньей». В 1946 году Саломон был освобожден как «арестованный по ошибке». Колониальный фильм «Карл Петерс»





