ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мадина – дочь влиятельного человека. Лев – циничный мужчина, владеющий нелегальным бизнесом. Судьба свела их вместе после шестнадцати лет разлуки. Смогут ли двое любящих сердец Николь Келлер Мадина Пролог На детской площадке слышны детские крики и смех. Детство – это та пора, когда неважно, кто ты, на какой машине ездишь, кто твои родители, и сколько тебе лет. Твоя национальность, вероисповедание и то, на каком языке говоришь, совершенно не имеют значения. Потому что дети способны понимать друг друга, даже если еще не научились разговаривать. Этим они в корне отличаются от взрослых. А также еще искренностью и чистотой своих чувств, которые не умеют скрывать, выражают прямо и открыто. – Вот возьми, это тебе, – сняв с шеи медальон на золотой цепочке, темноволосая девочка лет шести протягивает его мальчишке, который на первый взгляд старше ее лет на десять. И что самое интересное, девчушка не обращала никакого внимания на его младшую сестренку, которая была одного с ней возраста, но зато не отлипала от ее брата. – Зачем? – буркнул парень, насупив брови. – Как зачем? На память! И потому что я люблю тебя, – бесхитростно отвечает девчушка, и румянец покрывает ее пухлые щечки. – Просто у меня больше ничего нет, – добавляет уже тише, скромно опустив глазки в пол. – А зачем мне от тебя что-то на память, если мы живем через дорогу?! – непонимающе спрашивает парнишка. – Неней1 говорит, что надо дорожить всем, что имеешь. Потому что потерять можешь в любой момент. Я не хочу тебя терять! – пылко восклицает малышка, – но неней уверяет, что это от нас не зависит. Поэтому я хочу, чтобы у тебя было что-то от меня на память, – по взрослому и серьезно утверждает эта малышка, невинно хлопая голубыми глазками. И, кажется, ей удалось очаровать хмурого парня, потому что в этот момент он протянул руку ладошкой кверху и пробурчал: – Ну, ладно, давай сюда свою штуку. Девочка широко улыбнулась

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

***

Я открываю дверь, и первое, на что я натыкаюсь взглядом – обувь Льва. А вот и он сам вышел ко мне с обеспокоенным видом.

– Ты где была? Я очень волновался.

Я подхожу к нему, крепко обнимаю и нежно целую в губы.

– Прости, я думала, ты сегодня будешь позже, – виновато произношу я.

– Так где ты была, Мадина?

Я молча задираю рукав водолазки и показываю запястье. А там маленькая татуировка. Пять букв на латыни.

– Credo, – читает Лев вслух, поглаживая запястье большим пальцем. – Это же…не могу вспомнить перевод…

– Я верю. Credo с латыни переводится, как «я верю».

Мой муж внимательно сморит мне в глаза, ничего не произнося. А мне жизненно важно объяснить причину, по которой я набила татуировку. И поэтому я говорю. Неважно, Льву, или по большей степени себе, или во Вселенную:

– Это как напоминание, что бы ни произошло, какая беда тебя не настигла, какой бы удар не нанесла судьба – верь. Просто верь. А когда я буду забывать об этом правиле, я посмотрю на эту надпись, вспомню обстоятельства, при которых я ее сделала, встану с колен и просто буду верить. И знаешь, Лев, я твердо поняла: вера – это не хиджаб, не пятничный намаз, не воскресная служба в церкви. Вера – она вот здесь, – аккуратно касаюсь его груди в области сердца. – Внутри нас. И неважно, во что мы верим: в Иисуса, Мухаммеда, счастье, любовь или добро. Главное – верить. Без веры тебя сломают пополам, а такие раны, к сожалению, не лечатся гипсом, – заканчиваю свою речь, тяжело дыша. Волнуясь, непонятно от чего.

– Знаешь, родная, я тоже стал верить. Благодаря тебе. Потому что ты – придающая силы. Ты – моя Мадина. И я буду любить и беречь тебя всю жизнь, родная.

– А я – тебя, мой любимый муж.

Пять лет спустя

– Извините, мы закрыты, – вежливо сказала я, не отрываясь от бухгалтерской сводки.

– Папа, ты говолил, что мы мамоське сюлплиз сделаем, и она будет лада, – услышала я расстроенный шепот сынишки, и тут же подняла голову, расплывшись в улыбке при виде своих любимых мужчин.

На пороге моей кофейни стояли Лев и наш трехлетний сын Ромочка. Только вот последнего не было видно из-за огромного букета моих любимых цветов.

– Мои хорошие, как же вы тут оказались? – воскликнула я, обнимая сына.

– Подожди, мамоська. Это тебе. С днем лождения! Я хосю тебе пожелать, чтобы ты всегда оставалась такой класивой и доблой, и вообще, самой лучшей мамоськой на свете! – с серьезным видом сказал сынок, от чего у меня на глазах тут же выступили слезы радости. – Папоська, я сказал что-то неплавильно? Почему мамоська плачет? – Рома тут же обеспокоенно посмотрел на отца.

– Ты все правильно сказал, сынок. Просто мама плачет от счастья. У женщин такое бывает, не обращай внимания, – доверительно сообщил Роме Лев, взяв его на руки, а другой приобняв меня.

– С днем рождения, любимая.