Ну, красные я дарил, а эти ещё откуда? Кто там ещё возле неё трется? Убью! Думал напомнить, что пока мы в отношениях, она не может встречаться с кем-то ещё, мы так договорились. А если она выберет не меня? Гребаный же ты ад!
Когда на следующий день увидел ещё один букет, чуть руль не оторвал в машине. Да кто этот мудак? Это моя женщина. Моя! Но опять промолчал. Чувствую себя придурком. Надо же было так, сам себя загнал в ловушку!
Везу её на приём к родителям. Волнуюсь, как она воспримет. Как они её примут. Отец вряд ли будет против. Он всегда на моей стороне. Сколько помню себя, он всегда поддерживал меня в моих решениях. А вот мама может принять не так уж ласково, даже обидеть может. Надо, чтобы Марина всегда возле меня была. При мне никто не рискнет её обидеть.
На приёме всего ненадолго оставил Марину одну. Мама захотела со мной поговорить.
- Кто эта девочка? - спрашивает меня. - Ты раньше никого не приводил.
- Ну, надо же когда то начинать, - пытаюсь шутить.
- Не надо паясничать, Саша. Мне кажется, она тебе не подходит. Она не нашего круга.
- Я люблю её. Она останется со мной. - Говорю резко, хоть и понимаю, что с мамой так нельзя. Но и на меня давить не позволю. Даже маме. И мама понимает, что я уже все решил. Её возражения и аргументы бесполезны. Она отводит глаза и говорит:
- Вижу, ты все уже решил. - Она целует меня в щеку, вытирает с моей щеки губную помаду и уходит.
Я ищу Марину. Где же она? Вижу, как она выбегает из кухни, за ней хлопает входная дверь. А следом за ней из кухни выходит Наташа. Подхожу к бывшей подруге, хватаю её за локоть, заталкиваю в угол, подальше от посторонних ушей.
- Саша, я так рада тебя видеть. - Лопочет мне в лицо, улыбается. А я по стене размазать готов за то, что обидела Марину.
- Что ты ей сказала? - спрашиваю. А она могла наговорить чего угодно. Эта может. Она своего не упустит. Всегда такой была. Видит цель и идёт напролом. Раньше меня это веселило. Давно. Когда мы встречались. А теперь бесит, потому что она может обидеть дорогого мне человека.
Наташа отшатывается от меня, от моего тона и взгляда. Она смотрит так, будто впервые увидела. Недоверчиво так, в глазах мелькает страх. Но все же гордо поднимает подбородок и говорит:
- Только правду. - За что я всегда уважал её, так это за умение подниматься, гордо выпрямив спину, даже когда она стоит на коленях по уши в дерьме.
Отпускаю её. Иду искать Марину. Видел, как она в сад пошла. Вижу, что сидит на лавке под деревом. Издалека заметил её, я всегда её найду, узнаю из тысячи. Она сидит ко мне спиной, а я чувствую как ей больно, знаю, что она плачет. Это невыносимо, лучше бы ударила, чем так втихую плакать. Сжимаю кулаки. Нутром чую, что эта сучка наговорила ей какой-то дряни.
Она поворачивается, плачет. Хочет спрятать слезы, но я же вижу! Чувствую. В груди все сжимается.






