ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В пограничную китайскую деревню десятого века нашей эры приходит группа ищущих спокойного прибежища славянских странников, чей рассказ поистине удивителен, ведь они в три дня преодолели Доктор Сэн Лабиринт Давно родилась эта легенда, лишь старцы да горцы помнят её. Легенда эта о двух славных героях Руси и Империи Тан. Глава 1. Странники Бескрайние рисовые поля, люди, работающие на них, большое красное солнце на востоке, тихий шелест утреннего леса — пейзаж китайской деревни. В одной из таких поселений и родился Вейюан — чьё имя значит «сохраняющий глубины». Семья мальчика была небольшой, жили в достатке, но лишних денег никогда не было — всё уходило на содержание хозяйства. Отец мальчика — Фа Хиро работал на полях, а мать — Фа Мире оставалась с маленьким Вейюаном дома. Мире была спокойной, живой, домовитой женщиной, она очень любила своего мужа. Иногда к Мире приходила её мама — добрая старушка Иокогама, живущая на окраине деревни у опушки леса. Она рассказывала внуку древние сказания о драконах, самураях, воинах и правителях древнего Китая. Вейюан очень любил эти истории, он верил каждому слову. Однажды мальчик спросил: «Бабушка, а есть ли самый хороший человек в мире?». На это добрая старушка ответила: «Самый хороший человек, тот, который делая добрые дела и зная, что все о нём говорят хорошо, ставит себя на последнее место». Однажды, тёплым летним вечером, отец Вейюана пришёл с полей взволнованный. — Что случилось? — спросила заботливая Мире. — На Великой Стене зажгли огни. — ответил Хиро. — я переживаю за нашу безопасность. — Прежде чем сеять панику, нужно пойти и узнать, что случилось — сказала Иокогама. — Этим я и займусь — решил Хиро и вышел на улицу. На площади уже собирался немногочисленный народ деревни, а на ораторском постаменте стоял посол. — Жители Тачэна, не волнуйтесь! — обратился гонец к жителям селения. — Империи не грозят ни набеги кочевников, ни ст

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как впоследствии обнаружилось, горб — это место переплетения спинных мышц, дающих лесным людям исполинскую силу. Этот-то горб и не дал мечу Вейюана дойти до позвоночника.

Каяк предложил:

— Время обеда?

Через несколько минут друзья уплетали у костра жареную оленину с хлебом, запивая ароматным чаем. После трапезы, заметя следы, они снова двинулись в путь. Только теперь, отойдя от испуга, друзья поняли, какая победа им досталась. Это их первый подвиг! Как в настоящих легендах! Чувство гордости распирало молодых воинов, они уже представляли, как через много лет старики рассказывают своим внукам об этом сражении, и, может быть, про них даже сложат миф! Но это были просто юношеские мечты о славе.

К позднему вечеру путники добрались до конца леса. Расположившись как прошлой ночью, друзья распределили дозор и Вейюан пошёл в шалаш. У огня остался Каяк.

Как много лет прошло с того момента, когда Милонег, отец Каяка, почти такой же молодой, стоял в дозоре. В даль уходит история, унося с собой те времена. Сам Каяк мало чего помнил: ему было шесть лет. Но если бы Милонег взглянул на эту картину: похожий на него юноша сидит у костра, изредка вглядываясь в темноту… Да это же он сам — Милонег, или эффект дежавю? Если подумать, то возможно и то и другое. Но вернёмся к настоящему.

Уже почти настало время будить Вейюана, когда Каяк уловил в ночной тишине подозрительный звук, как будто ветка хрустнула. «Лесной человек!» — мелькнула догадка. Юноша вглядывался в темноту, пока не увидел огромный силуэт на двух лапах. «А, медведь!» — с великим облегчением понял Каяк. Он зашёл в шалаш, разбудил Вейюана и показал ему зверя.

— Каяк, это же мясо и тёплая шерсть. — сказал друг, увидев медведя.

— Понял, раскаляй стрелы. — распорядился Каяк, и друзья приготовились к охоте.

Раскалив пару стрел, юноши прицелились и выстрелили в зверя. Похоже, обе стрелы попали в цель, потому что из глотки медведя вырвался ужасный рёв, и зверь повалился на бок. Пустив в поверженное животное последнюю стрелу, Каяк пошёл прикончить зверя. Вейюан последовал за другом — помочь перетащить тушу медведя. Вдруг зверь сделал рывок и разорвал Каяку жилет на груди. Разозлённый, юноша выругался, быстро выхватил меч из ножен и несколькими ударами отхватил медведю голову. Вытерев меч, Каяк сделал знак другу и вместе друзья перекатили тушу убитого зверя к костру. Затем Каяк осмотрел свои раны, оказавшиеся царапинами, и, предоставив другу снимать шкуру с медведя, пошёл спать в шалаш.

Наутро, приготовив на завтрак походную кашу с мясом убитого накануне гималайского медведя, Вейюан разбудил друга и показал шкуру медведя. Огромная, чёрная, с белым треугольником на груди, она создавала впечатление о размере её прежнего обладателя.