Ах, только гимназистки без скандалов
Любовь с наукой могут совмещать!
Пришел. Навстречу грозный голос Любы:
«Когда Лойрла орден основал?»
А я в ответ ее жестоко в губы,
Жестоко в губы вдруг поцеловал.
«Не сметь! Нахал! Что сделал для науки
Декарт, Бэкон, Паскаль и Галилей?»
А я в ответ ее смешные руки
Расцеловал от пальцев до локтей.
«Кого освободил Пипин Короткий?
Ну что ж? Молчишь! Не знаешь ни аза?»
А я в ответ почтительно и кротко
Поцеловал лучистые глаза.
Так два часа экзамен nродолжался.
Я nолучил ужаснейший разнос!
Но, расставаясь с ней, не удержался
И вновь nоцеловал ее взасос.
Я на экзамене дрожал, как
в лихорадке,
И вытащил… второй билет! Сnасен!
Как я рубил! Сnокойно, четко, гладко…
Иван Кузьмич был страшно nоражен.
Бегом с истории я, радостный и чванный,
Летел мою любовь благодарить…
В душе горел восторг благоуханный.
Могу ли я экзамены хулить?
Стихотворение незамысловатое, история простенькая. Но… какая за этими строчками чистота, молодость, непосредственность!
И почти каждое стихотворение Саши Черного — это рассказ о характерах, о людях, о живой жизни, в которой есть и мерзости, и непреходящая красота…
Нет, Саша Черный — вовсе не мизантроп и ворчун, каким его почему-то считали некоторые критики, а поэт, а затем и прозаик, пропустивший сквозь свою душу муки и радости мира и выразивший свои чувства, свою боль, свою надежду, свою веру в многоликом и ярком творчестве. И если критики это не сразу поняли, то широкие читательские массы (это уже термин из советской эпохи) — почувствовали это сразу.
«…Талантливый, но еще застенчивый новичок из волынской газеты приобрел в несколько недель и громадную аудиторию, и широкий размах в творчестве, и благодарное признание публики, всегда руководимой своим безошибочным вкусом», — писал о Саше Черном Александр Куприн.
А вот мнение А. М. Горького, высказанное в письме М. М. Коцюбинскому 24 сентября 1912 г. Сообщив, что его на Капри посетили несколько художников, Горький продолжал: «Были и литераторы — Саша Черный, оказавшийся очень скромным, милым и умным человеком»[2].
Если эпитеты «скромный» и «милый» можно отнести только к личности Саши Черного, но отнюдь не к его поэзии, то характеристика «умный» вполне характеризует и его талант. Поэзия Саши Черного была умной и оставалась таковой при всех масках, которые надевал на себя поэт.
«…Такого оригинального: смелого, буйного лирико-юмориста, такой мрачно-язвительной, комически-унылой, смешно-свирепой стихотворной маски не появлялось на Российском Парнасе со времен почти что незапамятных», — отмечал писатель Александр Амфитеатров[3].
Примерно в 1910 г. поэт, как бы повзрослев, начинает печататься под именем Александр Черный.






