И так сойдет. Он вам тут последний про меня на-плетет-наахает, — все мои предварительные слова и завянут. И симпатии все на него перейдут. Нашли тоже симпатичного!
Гулькин
. Просил бы, сударыня, вперед не забегать. Объективно говоря, на основании третейских традиций вы нам оба несимпатичны.
Дундуков
(поправляет). Бессимпатичны.
Гулькин
. Бессимпатичны. Но раз вы оба к нам обратились, оказали максимальное доверие и прочее, то позвольте нам и решить, кто из вас ангел, а кто…
Анна Петровна
. Это он ангел? Действительно. Вылитый ангел. Да разве ангел перед дамой в купальном халате ходит расхристанный? Укроп из чужого огорода щиплет? Газету чужую у почтальона перехватывает? Прочтет, складочки загладит и опять в бандероль. Будто бы и не читал. Плюшкин средиземный!
Иван Сидорович
. Не могу выдержать! Ведь вот же бывают в других местах эпидемии, землетрясения разные…
Гулькин
. Просил бы не забегать, Иван Сидорович, пожалуйста! А вы, Анна Петровна, посидите в коридоре на стульчике и остыньте. «Руководство по мыловарению» там на полке лежит — развлечетесь. Иван Сидорович, прошу вас.
Иван Сидорович
. Что ж, я человек кроткий, я на все согласен.
Анна Петровна
. Больно скоро, лебедь мой, согласился… А может, мне первой лучше начать?
(Подозрительно.)
Вы же тут, мужчины, конечно, будете мужскую руку тянуть… Почему ему первому начинать? С какой такой привилегии?
Дундуков
. Да Господи! Вам же предлагали. Вы же, Анна Петровна, более или менее буйвола до обморока доведете. Или начинайте, или я пойду к жилету пуговицы пришивать. Ух!
Анна Петровна
. Хорошо. Ну а как же я буду знать, что он тут про меня наплетет? Скажет, что я его козу выдаиваю… А я только раз из жалости. Она с тугим выменем зашла ко мне в палисадник. Что ж, думаю, молоко ей в голову бросится… Взяла да и выдоила в кошкино блюдце.
Гулькин
. Так и он же тоже не будет знать, что вы про него предварительно наплетете. Перекрестный допрос будет, все и вскроется. Слава Богу, третий год в квартирном бюро служу — и не такие дела разматывали.
Дундуков
. Эх. Анна Петровна, зря вы только все предварительные симпатии на противную сторону перетягиваете.
Иван Сидорович
. Да знаете… Тарантул!
Анна Петровна
(испуганно). Ухожу, ухожу… А тарантула вы в протокол занесите! Глист овечий! (Уходит.)
Дундуков
. Н-да-с. Можно сказать, лесной ландыш… Валите, Иван Сидорович. Только более или менее поменьше врите. Папиросочку дайте. Из-за вашего дурацкого дела и папирос купить не успел.
Гулькин
. Неудобно, знаете, у одной из сторон папиросочку брать… Дело окончим, тогда и возьмете.
Дундуков
. Ну, батенька, стану я ждать. Вы человек некурящий — без темперамента, где же вам понять…
(Берет у Ивана Сидоровича папиросу.)
Валите.
Иван Сидорович
. У меня застарелый мышечный ревматизм еще с военного времени.






