ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мегапроект «Антология сатиры и юмора России XX века» — первая попытка собрать воедино творения лучших сатириков и юмористов уходящего столетия. CАША ЧЁРНЫЙ * АНТОЛОГИЯ САТИРЫ И ЮМОРА РОССИИ XX ВЕКА Саша Черный Серия основана в 2000 году С июня 2003 г. за создание «Антологии Сатиры и Юмора И России XX века» издательство «Эксмо» — лауреат премии X международного фестиваля «Золотой Остап» * Редколлегия: Аркадий Арканов, Никита Богословский, Владимир Войнович, Игорь Иртеньев, проф., доктор филолог, наук Владимир Новиков, Лев Новоженов, Бенедикт Сарнов, Александр Ткаченко, академик Вилен Федоров, Леонид Шкурович Главный редактор, автор проекта Юрий Кушак © С. С. Никоненко, предисловие, составление, 2003 © Кушак Ю. Н., составление, 2003 © ООО «Издательство «Эксмо», 2004 Светлая душа Лет сорок с лишком назад приятель привез из Риги старый журнал «Перезвоны», издававшийся там в 20-х годах. Листая журнал, я наткнулся на довольно длинную поэму «Дом над Великой». Обратил внимание на подпись: А. Черный. С Сашей Черным многие читатели в Советском Союзе были знакомы. В 1960 году вышел его том в «Библиотеке поэта», который мгновенно стал библиографической редкостью. Его острые, меткие, даже вызывающие стихи, написанные давным-давно, звучали свежо и современно. И вот тут кто-то себе взял его псевдоним, правда, с инициалом А. А может, это сам Саша Черный? Да нет, не может быть. Ну что это? Любой пустяк из прежних дней Так ненасытно мил и чуден. В базарной миске, средь сеней, На табуретке стынет студень. Янтарно-жирный ободок Дрожит морщинистою пленкой. Как застывающий прудок Под хрупкой корочкою тонкой… Желток в хрящах застыл кольцом. Каемка миски блещет сонно, И кот, глубокий гастроном. Вдыхает воздух упоенно… Конечно же, это не может быть Саша Черный. Какая-то благостная картинка. Что тут общего с разящим сарказмом, издевкой, неожиданным поворотом мысли, с блестящей метафорой? Взять

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И так сойдет. Он вам тут последний про меня на-плетет-наахает, — все мои предварительные слова и завянут. И симпатии все на него перейдут. Нашли тоже симпатичного!

Гулькин

. Просил бы, сударыня, вперед не забегать. Объективно говоря, на основании третейских традиций вы нам оба несимпатичны.

Дундуков

(поправляет). Бессимпатичны.

Гулькин

. Бессимпатичны. Но раз вы оба к нам обратились, оказали максимальное доверие и прочее, то позвольте нам и решить, кто из вас ангел, а кто…

Анна Петровна

. Это он ангел? Действительно. Вылитый ангел. Да разве ангел перед дамой в купальном халате ходит расхристанный? Укроп из чужого огорода щиплет? Газету чужую у почтальона перехватывает? Прочтет, складочки загладит и опять в бандероль. Будто бы и не читал. Плюшкин средиземный!

Иван Сидорович

. Не могу выдержать! Ведь вот же бывают в других местах эпидемии, землетрясения разные…

Гулькин

. Просил бы не забегать, Иван Сидорович, пожалуйста! А вы, Анна Петровна, посидите в коридоре на стульчике и остыньте. «Руководство по мыловарению» там на полке лежит — развлечетесь. Иван Сидорович, прошу вас.

Иван Сидорович

. Что ж, я человек кроткий, я на все согласен.

Анна Петровна

. Больно скоро, лебедь мой, согласился… А может, мне первой лучше начать?

(Подозрительно.)

Вы же тут, мужчины, конечно, будете мужскую руку тянуть… Почему ему первому начинать? С какой такой привилегии?

Дундуков

. Да Господи! Вам же предлагали. Вы же, Анна Петровна, более или менее буйвола до обморока доведете. Или начинайте, или я пойду к жилету пуговицы пришивать. Ух!

Анна Петровна

. Хорошо. Ну а как же я буду знать, что он тут про меня наплетет? Скажет, что я его козу выдаиваю… А я только раз из жалости. Она с тугим выменем зашла ко мне в палисадник. Что ж, думаю, молоко ей в голову бросится… Взяла да и выдоила в кошкино блюдце.

Гулькин

. Так и он же тоже не будет знать, что вы про него предварительно наплетете. Перекрестный допрос будет, все и вскроется. Слава Богу, третий год в квартирном бюро служу — и не такие дела разматывали.

Дундуков

. Эх. Анна Петровна, зря вы только все предварительные симпатии на противную сторону перетягиваете.

Иван Сидорович

. Да знаете… Тарантул!

Анна Петровна

(испуганно). Ухожу, ухожу… А тарантула вы в протокол занесите! Глист овечий! (Уходит.)

Дундуков

. Н-да-с. Можно сказать, лесной ландыш… Валите, Иван Сидорович. Только более или менее поменьше врите. Папиросочку дайте. Из-за вашего дурацкого дела и папирос купить не успел.

Гулькин

. Неудобно, знаете, у одной из сторон папиросочку брать… Дело окончим, тогда и возьмете.

Дундуков

. Ну, батенька, стану я ждать. Вы человек некурящий — без темперамента, где же вам понять…

(Берет у Ивана Сидоровича папиросу.)

Валите.

Иван Сидорович

. У меня застарелый мышечный ревматизм еще с военного времени.