Смерив меня пронзительным взглядом, он показал мне пальцем на дверь камеры, или, как он выразился, номера под номером 20 и сказал:
— Тебе туда, здоровяк.
Ну, туда так туда, я подошел к двери, надавив на сенсор справа от входа, дождался, пока она откроется, и зашел внутрь. Сразу с порога мне в нос ударил странный запах, не сказать, что очень неприятный, но мне явно незнакомый. За столом сидело несколько человек, повернувших головы в мою сторону, как только дверь открылась.
— Вечер в хату, каторжане! — поприветствовал я фразой, слышанной несколько раз в прошлой жизни по телевизору, сидящих за длинным столом людей.
— И тебе доброго времени суток. Ты кто такой? — спросил осторожным тоном немолодой гладковыбритый человек, сидящий с самого краю стола.
— Пополнение, только что привезли. Кто старший? Мне надо место определить.
— Ты смотри, какой шустрый, а познакомиться, а поговорить? А там, глядишь, и решим, где место твое, — хмыкнул один из мужиков, беззастенчиво рассматривая меня с ног до головы.
— А так и зовите, Шустрый. А поговорить можно, долго меня везли, одичал в одиночестве.
— Ну, так, парень, бывает. Ты проходи, присаживайся с краю, поговорим.
Я огляделся по сторонам. Привычных коек или нар, в моем понимании, тут не было, две стены по бокам длинной камеры представляли собой трехэтажные соты-боксы, в которых находился лежак, в изголовье которого располагался небольшой светильник, вот и все личное пространство. В подобный бокс можно было довольно просто забраться и лечь, не видя ничего по сторонам, хоть какой-то плюс. Да и ночью пырнуть ножом будет гораздо сложнее. Пройдя к столу, я уселся на предложенное мне место и посмотрел на лица будущих сокамерников.
— За что тебя к нам определили?
— Военное преступление, в тонкости вдаваться не стоит, короче, осудили, разжаловали и сюда, — не стал темнить я.
— Солидно, значит, боец? Абордажник, судя по габаритам?
— Что-то типа того, — согласился я.
— А с чего нам тебя Шустрым-то называть? Кликуха для молодого больно борзая.
— Такой у меня позывной. Был, — честно признался я и задумался, стоит ли оставлять с собой хоть что-то из прошлого.
— А обруч чего на голове, сетку не удалили?
— Нет, сетка био, удалить невозможно, импланты только поснимали и все.
— Видать, ты парень мозговитый, раз смог себе такую вещь приобрести, — задумчиво проговорил один из мужиков, — жрать хочешь? Знаю, как на тюремных извозчиках кормят. Шток, наложи нашему новому товарищу.
Один из мужиков поднялся со своего места, направился в самый дальний угол камеры, погремел там посудой и вернулся, держа в руках пластиковую миску с каким-то варевом, судя по виду, это были куски какого-то мяса.






