ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Здесь детей растят как инкубаторы для органов и в жертву приносят самых дорогих людей. Миром правят древние пунийские кланы, остальные народы потеряли индивидуальность и служат им. Все Карфаген 2020. Полигон Вместо предисловия Меня зовут Леон. Мне тридцать один год. Я живу в Новом Карфагене — гигантском зиккурате, где правят культисты Ваала. Общество разделено на пять уровней: первый населяют бесправные «эпсилоны», так называемые черноротые, с которыми кто угодно может сделать что угодно. Второй уровень — «дельты», рабочие, полицейские и военные низких званий, чтобы убить их, человеку с высшего уровня нужно веское основание. Третий уровень — «гаммы»: офицеры, врачи, квалифицированные строители. Четвертый — «беты», высший офицерский состав, бомонд, управляющие корпораций. Пятый, самый верхний, — «альфы», аристократия. Подняться с уровня на уровень практически невозможно. Здесь приносят в жертву самое дорогое: родителей и детей. Поклонение другим богам карается смертью. И никого не удивляют ни питомники, где для влиятельных заказчиков растят детей как инкубаторы для органов, ни реалити-шоу, где убивают по-настоящему. Я — трикстер, дитя подземелий, существо вне правил и системы. Мой покровитель — Шахар, бог утренней зари. Нас можно расстреливать, сжигать заживо, травить газом. Последователи Ваала, живущие на верхних уровнях, не считают трикстеров людьми. Однажды я попал в плен, но меня не убили, мне перепрошили сознание, и я получил программу, которая заставила меня вершить правосудие и рано или поздно должна была убить. Я стал опасным для тех, кто мне дорог, и ушел из подземелий, чтобы найти того, кто деинсталлирует программу. Судьба свела меня с гемодом Рэем, и в его логове я познакомился с умирающим профессором, создателем программы и ее первым тестером. И оказалось, что я именно тот, под кого она создавалась: человек, способный силой воли прогибать реальность, и прог

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А когда, беспомощно взмахнув руками, словно собирается взлететь, Гарро падает вниз, на шипы — тишина взрывается многоголосым ревом, где различаются радостный визг и разочарованный свист — кто-то потерял свои денежки, поставив не на того.

— Это невероятно! — Отходит от шока ведущий, свет прожекторов падает на меня, пошатывающегося недалеко от края, и слепит непривыкшие к свету глаза. — Вы видели это? Шикарный обманный прием! Удар в спину! У этого парня есть шанс на что? Господа, на что есть шанс у Тальпаллиса?

— Выжить на Полигоне! — в унисон грохочут зрители.

Радости не испытываю. У меня начинается отходняк, постепенно проявляется боль от пропущенных ударов. Я смотрю вниз, где два нанизанных на пики тела сливаются в одно.

После поединка меня доставляют в медицинский бокс, где врач в белом костюме и маске сканирует меня и говорит:

— Ушибы есть. Переломов нет. Сотрясения мозга нет. Легко отделался. Я, если честно, болел за тебя. Спасибо, что не подвел. Сейчас вколю тебе регенератор с анестетиком — завтра будешь как новенький. Мазь вот, мажь ушибы почаще, и дня через три все пройдет.

Свешиваю ноги с кушетки, одеваюсь и думаю о том, что едва не поплатился из-за своего легкомыслия: не перегнал свободные очки характеристик в ловкость. Разделал бы Гарро в два счета и не огреб. Сегодня ночью обязательно надо это сделать.

А еще вертится мысль о том, насколько случайно мне достался очень сильный противник. Скорее всего его мне подсунули недоброжелатели, чтоб устранить меня чужими руками. В приемной я видел тех, что мне на один зуб. Просыпается паранойя.

После осмотра возвращаюсь в офисное здание и захожу в кабинет, чтобы подписать остальные документы.

— Леонард Тальпаллис, — представляюсь я, переводя взгляд с одной юной, очень ухоженной рекрутерши на другую и просматривая их с помощью программы.

Обеим тридцать, бездетные, культистки Ваала, обе с третьего уровня, блондинка равнодушна ко мне, русоволосая с короткой стрижкой относится с симпатией. Вот последнее — очень хорошо. Если бы не программа, которая подсказывает, кто опасен, а кто нет, мне везде мерещились бы наемники из братства Топора, явившиеся по мою голову.

Обе поворачивают лица к мониторам, одна вбивает мое имя в поиске, находит его, кивает своим мыслям и поднимается, отдергивая узкую черную юбку.

— Идите за мной.

Мы покидаем офис и направляемся вглубь длинного светлого коридора, заканчивающегося аркой вместо двери, дальше темнее, и ничего не разглядеть.

Хоть женщина и старается держаться отстраненно, ее интерес чувствуется. Она замедляет шаг, спрашивает:

— Вы же тот самый? Который давал интервью?

— Да. Я это он.