ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Очень трудно жить в мире взрослых, которые постоянно пытаются заставить тебя делать, что нужно только им. Особенно если ты сирота. Но очень легко, когда ты сам можешь заста... вернее, Светлая тьма. Сирота Глава 1 — Владимир Алексеевич, вы уверены, что именно этот мальчик? При всём уважении, я бы крайне не рекомендовала его. Глядя в окно, как на площадке играют младшие воспитанники детского дома, произнесла его управляющая Ольга Леонидовна Азарская. Слово — директор, а тем более директриса, ей очень не нравилось. Хотя по всем документам Ольга Леонидовна была именно директором детского дома имени Максима Горького, расположенного в крошечном городке недалеко от столицы империи, куда Азарскую направили работать сразу после окончания педагогического университета. Эффектная женщина, слегка за сорок, с роскошной шевелюрой каштановых волос, великолепным телом, прекрасным вкусом и ангельским голосом, как она сама о себе думала. Сейчас Ольга Леонидовна находилась в своём кабинете и беседовала с представителем одного из главных спонсоров детского дома. Молодым мужчиной в строгом костюме, на лацканах которого красовался позолоченный герб одного из великих родов империи. Мужчина представился ей, как Владимир Алексеевич и больше ничего не сказал о себе. Лишь предоставил документы, заверенные личной печатью князя Апраксина. Стихийный оттиск невозможно было подделать. Поэтому никаких сомнений, что это действительно представитель древнего рода, у Азарской не возникло. Сперва она испугалась, что молодой человек прибыл с проверкой. Всё же управляющая позволяла себе небольшие вольности, деньги на которые она брала, как раз из спонсорской помощи. Но вместо проверки Владимир Алексеевич запросил личные дела всех воспитанников от десяти до четырнадцати лет включительно. И вот после часа перебирания папок Владимир Алексеевич остановился и протянул папку с именем Александра Иванова. На папке б

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кем ещё может быть человек с гербом одного из знатных родов империи?

— Господин, простите меня, дуру старую! — начала причитать нянечка, и по звуку я могу сказать, что она плюхнулась на колени. Её же теперь всем приютом поднимать придётся… — Я сорванца этого хотела проучить, чтобы уроки больше не прогуливал, а оно вон как вышло. Я всё отчищу. Костюм будет выглядеть лучше, чем новый. Нет. Лучше квартиру продам, но куплю новый. Только не гневайтесь. Мне о внучке нужно заботиться, одна я у неё осталась.

Уже после первых слов голос баб Вали начал дрожать, а под конец она хлюпала не хуже башмаков Серого, когда он по весне наступил на тонкий лёд и по колено провалился в лужу. Но состояние бабы Вали не вызвало у хлыща даже капельки сострадания. Он даже не моргнул ни разу. Да и на нянечку не посмотрел. Не отрывал взгляда от меня, в ожидании ответа.

— Правильно понимаете, Александр. — ответил я. — А вы с какой целью интересуетесь?

Настроение у меня уже упало ниже плинтуса. Так, теперь ещё и баб Вале из-за меня может влететь. А то и вовсе без работы останется. Или вообще без крыши над головой. Знаю я этих аристократов, наслышан… Они за испорченную вещь и убить могут. А тут вон костюм и рубашка забрызганы грязью. Как я уже говорил, костюм этот должен стоить едва ли не дороже всего детского дома.

Нянечке таких денег до конца жизни не собрать. Боюсь, что не хватет, даже если она квартиру продаст.

— Поговорить с тобой хочу, не против? — продолжая игнорировать причитания нянечки, ответил хлыщ.

— Поговорить можно. Только при одном условии. — впервые с нашей встречи на лице хлыща появились хоть какие-то эмоции. Он улыбнулся. — Во всём, что сейчас произошло, виноват только я. Вы не имеете никаких претензий к баб Вале. И к детскому дому.

— Никаких. — даже без раздумий согласился хлыщ.

Баб Валя разрыдалась ещё сильнее, принявшись благодарить благодетеля, как она сама говорила. А я насупился ещё сильнее. Как-то мне всё больше и больше не нравится сегодняшний день. И эта улыбка. И папка с моим личным делом, что валялась у наших ног. Никто не может вот так, без последствий, бросать меня на пол.

— Может, тогда на улицу? Прогуляемся немного в парке, погода сегодня отличная.

— Веди. — наконец, отпустив меня, сказал хлыщ.

Только сейчас он достал из кармана белоснежный платок с позолоченным гербом и протёр им лицо. На ткани сразу же появились грязные разводы, но это ничуть не расстроило хлыща. Он протёр костюм, а затем скомкал платок и бросил его в мусорное ведро, что стояло возле каждой комнаты.

Невероятная расточительность. Его постирать и будет как новый. Поэтому я развернулся и поспешил помочь подняться бабе Вале. А заодно, пока помогал, незаметно достал платок и сунул его себе в карман. Спроважу хлыща и потом постираю его.