Я всегда думал, может, это потому, что им повезло пожить с родителями до того, как их потерять? Может, такими… их воспитали мама и папа?
Не знаю, что хуже – никогда не знать родителей, не знать, почему они тебя бросили, или лишиться их, как Ария и Ноа?
– Она съехала, – скривился Ноа. – Живет теперь со своим бойфрендом. Он вроде приятный парень, и я рад, что она строит новую жизнь, но мне ее не хватает, понимаешь?
Ноа перескакивает с мысли на мысль – точно врет. Уверен, дело в этом бойфренде.
Он проводит ладонью по волосам и улыбается, но как-то печально.
– После убийства родителей… – Он снова кривится, судорожно вздыхает и зажмуривает глаза. – Даже сейчас мне трудно говорить об этом. Прошло пятнадцать лет, а больно до сих пор. После того… как их отняли у нас… я боюсь выпускать Арию из вида. Но для нее так лучше. Брэд ей подходит.
Брэд, да? За годы нашего знакомства она никогда ни с кем не встречалась. Интересно, кто этот парень. Почему-то мне кажется, что он ее недостоин.
После всего пережитого Ария всегда была светом в жизни Ноа. Он никогда не рассказывал мне о прошлом в подробностях, но за годы набралось достаточно информации, чтобы понять – они прошли через ад. И я всегда ценил старания Арии сделать так, чтобы я чувствовал себя частью их семьи.
– Давно она с ним встречается? Мы виделись всего лишь год назад, и она тогда была одна. Они не поторопились съезжаться?
Ноа улыбается, но в глазах нет радости.
– Я больше не могу душить ее братской гиперопекой, и ты тоже. Арии двадцать шесть, я должен позволить ей жить своей жизнью. Нельзя же вечно держать ее в ловушке прошлого и оберегать от реальности.
Я сухо улыбаюсь.
– Звучит так, будто это слова Арии, а не твои.
Представляю выражение ее лица, когда она говорит Ноа эти же самые слова: темно-шоколадные глаза, вспыхивающие от возмущения, краснеющие щеки.
Качнув головой, Ноа фыркает:
– Ты слишком хорошо нас знаешь, дружище. Черт возьми, видел бы ты, как она взбесилась, когда я запретил ей съезжать.
Я вздрагиваю. Арии никто не указ. Запрещать ей – очень глупо. Возможно, Ноа, попытавшись ее контролировать, сам толкнул сестру в объятия бойфренда.
– Они скоро придут, – говорит он, проходя в кухню. – Думаю, Брэд тебе понравится. Будь душкой, или Ария оторвет тебе голову.
У меня ощущение, что Брэд мне не понравится, но я буду держать язык за зубами. Как и всегда.
Ноа протягивает мне пиво и включает телевизор.
– Погоди-ка, – прошу я, не давая ему сменить канал.
Я сажусь рядом и с улыбкой смотрю репортаж об известном политике, которого приговорили к пятнадцати годам тюрьмы по обвинению в многочисленных случаях сексуального насилия. Моя улыбка становится еще шире, когда в объектив камеры попадает его шокированное лицо. Он был уверен, что ему все сойдет с рук, и так все и было бы.






