ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Фрит, ещё недавно процветающий мир, стремительно и неотвратимо умирает. Магия его жителей слабеет, а там, где раньше были плодородные поля, раскрываются разломы, сочащиеся тьмой. Остановить Рия Альв Избранный светом. Разлом Ты приказала мне падать замертво, Перерождаться – и снова в путь. Будь я героем поэмы гекзаметром, Я бы восславил судьбу. Немного нервно. «Просто держи меня за руку» © Рия Альв, 2024 © Vlada OwO, иллюстрация на обложке, 2024 © ООО «Издательство АСТ», 2024 Пролог Вниз по кроличьей норе Свет перестает пробиваться сквозь облака. Небо укутано ими и предчувствием скорой грозы. Я не могу понять, что слышу: ее далекий рокот или грохот проезжающих по главной улице машин. Воздух тяжелый и влажный, но еще достаточно теплый для начала октября. Гроза нагонит меня быстрее, чем я успею добраться до квартиры. На мгновение кажется, что я вижу в небе белый росчерк молнии. – Ни с места! Лекционная полиция! Услышав оклик откуда-то сбоку, я замираю прямо посреди потока студентов. Меня тут же толкают в плечо, бросают что-то грубое, я огрызаюсь в ответ, но все же отхожу. Тогда наконец вижу ее. Она стоит под изогнутым деревом, чья раскидистая крона укрывает почти весь крохотный двор около универа. – Я не прогуливаю, пару отменили, честное слово! Помилуйте, госпожа офицер! – спешно оправдываюсь я и даже, как ни странно, не вру. – Да я в курсе, – улыбается самая лучшая староста на свете, когда я захожу к ней под древесную крону, – просто проверяю, чтобы ты не расслаблялся. – Тогда это злоупотребление полномочиями, – фыркаю я и засовываю руки в карманы. Она радостно кивает, да так энергично, что круглые очки опасно съезжают на самый кончик носа и чуть не падают. Привычным жестом она их поправляет и приглаживает растрепавшиеся от ветра стриженные под каре волосы. Проходящие мимо то и дело окликают кого-то из нас или сразу обоих. Здороваются. Прощаются. И бегут дальше, только

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

О происходящем в замке мог узнать отец, его связь с ним была сильнее, чем у Фриг. Уход Леди из замка вызвал бы вопросы. Сад другое дело, сад не подчинялся ни отцу, ни матери и многое прятал от чужих глаз.

Фриг хотела было уйти, но то ли бдительность ее ослабла после исчезновения незнакомца, то ли в голове помутилось от тревог и сомнений: она выдала себя. Платье все же зацепилось за куст, который оглушительно – как показалось Фриг – зашуршал.

Уже через мгновение она ощутила, как тиски материнской магии сжимаются на ее теле. У Леди Хелл всегда была отличная реакция.

– Это я… – с трудом выдохнула Фриг остатки воздуха.

– Фриг?

Тиски тут же разжались. Вскоре и сама Леди оказалась рядом. И строго посмотрела в лицо дочери. Но под этой суровостью пряталось совсем другое чувство – страх, чуть ли не паника.

– Давно ты здесь?

– Не очень. Я слышала часть разговора, но почти ничего не поняла. Ты же знаешь, я плохо говорю на офо, – сбивчиво начала оправдываться Фриг, – тот незнакомец просто напугал меня, я подумала, вдруг он опасен.

– Ты никому не успела сообщить? – спросила мать, глядя все так же сурово. Фриг качнула головой. – Тот… человек… мы обсуждали с ним редкие заклинания. Ты ведь помнишь, что я ими увлекаюсь.

О да, Фриг знала эту странную материнскую страсть. Интерес к древней и редкой магии в ней вспыхнул года четыре назад, как казалось Фриг, совершенно на ровном месте.

– Не все эти заклинания одинаково полезны, так что отец не одобряет моего увлечения, – продолжала мать, – вот я и предпочитаю проводить встречи тайно. Ты ведь никому не расскажешь.

– Нет. – Фриг снова качнула головой.

Но этого было, конечно, мало. То, что родная мать не верила ей на слово, было уже даже не обидно. За столько лет Фриг привыкла.

– Поклянись, что никому не расскажешь об этом случае ни одним из возможных способов.

Даже спустя много лет после происшествия Фриг все никак не может избавиться от мысли – что было бы, поступи она иначе. Что было бы, если бы она успела отправить письмо учителю или отцу. Или если бы тогда оттолкнула мать, сбежала, рассказала бы все. Как бы изменилась ее жизнь? А жизнь Фреи?

Но она ответила:

– Клянусь, – и ее губы плотно сковала печать клятвы.

Фрея лежала и слушала дом. Он был почти безмолвен, только мамины шаги в гостиной отдавались едва уловимым скрипом.

Восемь шагов туда. Восемь обратно.

Скрип-скрип-скрип.

Фрее хотелось спуститься, обнять маму, сказать, что с ней все будет хорошо, что это просто простуда. Но тяжесть сковывала все ее тело, так что не было сил даже открыть глаза. Фрея часто болела. Но всегда поправлялась. Она промокла тогда, под дождем. Промокла и замерзла. Все остальное ей привиделось. И темная фигура, и заклинание.

Скрип-скрип-скрип.

Просто привиделось…

Волны вереска качались над ее головой.