– Не то чтобы это оправдывало нас обоих, – эхом отозвался мужской голос. – Но все эти годы я жалел лишь о том, что не встретил тебя раньше, чем Хелл.
– Судьба жестока, особенно сейчас, – мама пыталась говорить спокойно, но Фрее казалось, что она вот-вот расплачется. – Но все это в прошлом. Сейчас нужно позаботиться о другом. Как думаешь, есть шансы найти того, кто наложил проклятье?
Мужчина долго молчал, размышляя, и продолжил лишь после тяжелого вздоха:
– Оно медленно убивает даже Хелл. Так что исполнитель может быть…
– Давно мертв, – перебила мама. – Думаю, это часть плана Хелл. Если исполнитель не оказался хитрее нее, то заклятье закрылось. Его не снять. Я уже рассматривала такую возможность.
Мама говорила странно. Отстраненно, почти холодно. Она даже с пациентами всегда общалась тепло и участливо, не то что со знакомыми.
– И что ты в таком случае собираешься делать?
Мужчина прошел вглубь комнаты, наверное, ближе к маме. Она не отстранилась.
– Я не знаю, – голос ее надломился, хрустнул, как веточка в костре, – Руэйд, я не знаю. Моя дочь умирает, а я могу только замедлить этот процесс.
– Наша дочь.
«Наша». В том, как он это произнес, было нечто странное, как будто речь шла о чем-то священном.
Мама плакала. Ее слезы падали на пол тихо-тихо.
Одна капля, вторая, третья.
Гроза прошла, и над вересковым полем шел ровный, почти беззвучный ледяной дождь.
На следующий день мать с кровати уже не встала. Отец сказал, что управление барьером придется переложить на Фриг до тех пор, пока «маме не станет лучше». Вряд ли он сам в это верил. Он погладил Фриг по волосам и спросил, не тяжело ли ей, но заклинание, связавшее ее с барьером, не придавило непосильным грузом, наоборот, словно бы поддержало. Когда Фриг сказала об этом отцу, он лишь невесело усмехнулся.
– Может быть, я даже немного надеялся, что это окажется слишком тяжело для тебя.
– Почему это? – Фриг непонимающе посмотрела на него.
– Тогда бы не пришлось признавать, что ты уже так выросла, – в голосе отца мешались горечь и гордость.
– Не волнуйся, я буду доставлять тебе столько же проблем, как если бы была маленькой, – пообещала Фриг.
Отец поцеловал ее в лоб.
– Думаю, с возрастом ты будешь доставлять только больше проблем.
Все же отец действительно успел хорошо узнать ее за эти шестнадцать лет. После разговора с ним Фриг чувствовала себя приободренной, но стоило зайти в комнаты матери, как тревога и грусть снова придавили ее к земле.
Мать лежала почти без движения, бледная и холодная.
Однажды Фриг, еще совсем маленькой, оступилась на лестнице и выронила свою оживленную магией куклу. От падения на пол тонкий фарфор треснул сразу в нескольких местах. Сначала кукла попыталась встать, но отколотые ноги не позволили ей этого. Потом она лежала неподвижно.






