Сейчас я люблю свои волосы… и у меня заняло времени до двадцати девяти лет, чтобы произнести это, не рискуя показаться тщеславной. Но некоторые мужчины, увидев их, ожидают большего от моего лица. Потрясающей красоты, а не посредственной привлекательности. Откуда я знаю? Эту истину мне озвучивали уже несколько раз. Ауч. И, конечно, за волосами следуют веснушки. Мужчины как любят их, так и ненавидят.
Откровенно говоря, с большей вероятностью я привлеку гиков, помешанных на комиксах. Мягкотелые парни с острым умом. Со мной это срабатывает. В любой из дней дайте мне личность вместо мускулов. Все это говорит о том, что Мистер Тлеющий Огонь, вероятно, думает о том, почему я оказываюсь повсюду, где он, и совсем не заинтересован.
Качая головой на свою паранойю, я захожу в ряд с печеньем. Полки печально пусты. «Снегозилла», как называют его СМИ, направляется к нам. Учитывая, что сейчас март и жители Нью-Йорка только начали наслаждаться приходом весны, никто особенно не рад неожиданному шторму. В истинном духе жителей города, столкнувшихся с возможностью того, что магазины могут закрыться, началась паника. Люди скупают предметы первой необходимости, такие как туалетная бумага, хлеб, вода и нездоровая пища.
Я никогда не понимала всей этой истории с хлебом, потому что никто не покупает того, что к нему подходит. Арахисовое масло все еще в продаже, как и желе. Что в случае чрезвычайной ситуации эти люди собираются делать? Жаться к сложенным стопкой рулонам туалетной бумаги и жевать простые ломтики хлеба, пока не прибудет помощь?
Как бы то ни было, все, что осталось — это несколько пакетов с шоколадной крошкой и одинокая упаковка двойных «Орео
».
«Не волнуйтесь, мои маленькие двойнушечки, я найду для вас хороший дом»
.
Хватаю упаковку и уже практически кладу ее в корзину, когда Мистер Арахисовое Масло И Шоколад выныривает из-за угла. Снова?
Когда он видит меня, то слегка запинается и приподнимает бровь, будто тоже думает:
«Опять ты?»
. Он смотрит на «Орео» в моей руке и сжимает свои потрясающие губы. Потому что эти губы на самом деле потрясающие. Красивая линия, широкие, не слишком полные, не чересчур тонкие, а просто…
Господи, я глазею на его губы. А он пялится в ответ.
Повернувшись лицом как стрелок из корраля О-Кей1, он удерживает момент, такой, в который тепло вспыхивает внизу моего живота и между ног. Униженная, я поворачиваюсь и убегаю. Как слабачка. Потому что покрываюсь румянцем. Очень плохо дважды быть пойманной за тем, что таращишься. А еще хуже, когда тебя ловят с рукой в банке с печеньем, как и получилось.
Я слишком хорошо осведомлена о своей заднице и ее щедрых пропорциях, когда спешу мимо Киблеров2.






