Слава и позор блестяще поддерживают поверхностные отношения. Меня это устраивает. Секс — это секс, весело, легко, для взаимного удовольствия.
Мисс Мятный Воришка точно не относится к типу девушек для быстрого перепиха. Насколько я знаю. Хотя пререкания с ней принесли больше веселья, чем последние несколько месяцев. Я предпочел бы оставить этот момент свежим и чистым, чем испортить его, трахнув ее и скатившись с кровати сразу, как закончу.
Я смотрю, как она уходит, и тру знакомое пустое место в груди. Кое-чему не суждено случиться.
Глава 2
СТЕЛЛА
По какой-то раздражающей причине пакеты с покупками ощущаются невероятно тяжелыми. С каждым шагом в бедро врезается холодный твердый комок этого чертового мятного мороженого. Когда захожу в дом, пытаюсь подавить мысли о сердитых зеленых глазах и насмешливых улыбках. В вестибюле сыро и всегда пахнет заплесневелыми трубами, но потрескавшиеся черно-белые шахматные полы и пыльные латунные светильники дарят привычный комфорт.
Я чертова счастливица, потому что имею место для проживания в городе. Напоминаю себе об этом, когда преодолеваю пять пролетов, и шаги эхом отдаются от железных ступеней. Если хотите почувствовать опасность, здесь есть лифт. Однажды на три часа став заложницей этой крохотной коробки, вряд ли я еще раз решусь испытать удачу.
К тому времени, как добираюсь до своего этажа, я уже не голодна, хочу лишь свернуться калачиком на кровати и уснуть. Моя квартира находится в конце коридора. Здесь пахнет не плесенью, а пылью и старой штукатуркой. Мне было одиннадцать, когда отец привез меня сюда. Я пришла в ужас и так сильно скучала по матери, что едва могла дышать от боли. Но она умерла, а отец, практически незнакомец, оказался единственным родственником, который у меня остался. Я шла рядом, пока он вел меня по коридору к небольшому помещению, которое должно было стать нашим домом.
Тогда моя маленькая кровать стояла за занавеской, а папа использовал раскладной диван, когда находился рядом. Он уезжал на несколько дней, а потом появлялся снова, будто в этом не было ничего особенного. Словно это совершенно нормально — оставлять ребенка на произвол судьбы. Он называл это закалкой.
Теперь он ушел навсегда, и небольшое пространство ощущается просто роскошью. Я не скучаю по отцу. Бывают дни, когда я его просто ненавижу. Но это не означает, что я могу удержаться от мыслей о том, где он, от желания увидеть его лицо еще раз, хотя бы для того, чтобы проклясть за то, что он меня бросил. Так что я буду ждать здесь, в квартире, аренда на которую оформлена на имя моей покойной двоюродной бабушки, где управляющий смотрит в другую сторону, как делал это и с моим папой, до тех пор, пока я буду отдавать ему пару сотен в месяц.






