ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Прелестная молодая вдова Феба, леди Клэр, никогда прежде не видела Уэстона Рейвенела, но достаточно наслушалась о его выходках от покойного мужа, имевшего несчастье учиться с ним в одной Лиза Клейпас Леди-чертовка Lisa Kleypas DEVIL’S DAUGHTER Перевод с английского Н. Л. Холмогоровой Печатается с разрешения литературных агентств William Morris Endeavor Entertainment, LLC и Аndrew Nurnberg. © Lisa Kleypas, 2019 © Перевод. Н. Л. Холмогорова, 2022 © Издание на русском языке AST Publishers, 2024 Глава 1 С Уэстом Рейвенелом Феба никогда не встречалась, но знала наверняка: это мерзкий испорченный тип! Знала с восьми лет, когда ее лучший друг Генри принялся писать ей из школы-пансиона. Уэст Рейвенел упоминался в этих письмах очень часто. Злой, бессердечный мальчишка, на поведение которого, как часто случается в закрытых школах, взрослые предпочитали закрывать глаза. Ведь считается неизбежным, что в таких местах старшие мальчики подчиняют себе младших, запугивают, издеваются над ними, а кто жалуется – получает вдвойне. «Дорогая Феба! Я думал, в пансионе будет весело, а оказалось совсем не так. Тут есть один мальчик, его зовут Уэст, который все время отбирает у меня завтраки. Наверное, поэтому он здоровый как слон!» «Дорогая Феба! Вчера была моя очередь менять свечи. Уэст подсунул мне в корзину свечи для фейерверков, одна из них взорвалась, как ракета, и опалила брови мистеру Фартингу. Он врезал мне тростью по руке. Неужели непонятно, что я сам никогда бы этого не сделал – ведь на меня первого подумают! А Уэст даже не извинился. Говорит, он же не виноват, что учитель у нас идиот». «Дорогая Феба! Посылаю тебе портрет Уэста, чтобы ты знала его в лицо и, если встретишь, сразу бежала без оглядки. Рисую я так себе, поэтому он здесь похож на клоуна-пирата. Но вообще-то он и ведет себя как клоун-пират». Четыре года напролет Уэстон Рейвенел всячески портил жизнь Генри, лорду Клэру, ху

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ты хочешь сказать… – Она задумалась, подбирая пристойное выражение, – …хочешь сказать, они могли не дождаться брачных клятв?

– Хочу сказать, – поправил Уэст, – что у ее старшего сына мог быть другой отец, почему-то не пожелавший на ней жениться.

Пандора нахмурилась:

– Ты в самом деле настолько циничен?

– Не-а, – широко улыбнулся Уэст. – Я гораздо хуже. Сама знаешь.

Пандора замахнулась, притворившись, что намерена дать ему заслуженную оплеуху, но он перехватил ее руку, поцеловал тыльную сторону ладони и отпустил.

В холле толпилось уже столько гостей, что Уэст начал сомневаться, смогут ли они всех разместить. В особняке имелось более сотни спален, не считая комнат для слуг, но дом несколько десятилетий простоял заброшенным, и теперь значительная часть комнат были закрыты или на ремонте.

– Кто все эти люди? – спросил он. – Они как будто размножаются делением! Мне казалось, мы ограничили список гостей родственниками и близкими друзьями.

– У Шоллонов много близких друзей, – пояснила Пандора. – Прости, я знаю: ты не любишь толпу.

Это замечание удивило Уэстона: он хотел было ответить, что ничего не имеет против многолюдности, но вдруг сообразил, что Пандора знает его только таким, как сейчас. В прежней жизни он обожал шумное и малознакомое общество, целыми днями ходил в поисках развлечений с одного бала или приема на другой. Ему нравились сплетни, и флирт, и шум голосов, и реки вина – все, что помогало не думать о себе, – но с тех пор, как он переехал в Эверсби, с той жизнью покончено.

Увидев, как в холл входит новая группа людей, Пандора даже подпрыгнула на каблуках.

– Смотри, это же Шоллоны! – И смесь благоговения и беспокойства окрасила ее голос, когда она добавила: – Мои будущие родственники.

Себастьян, герцог Кингстон, излучал спокойную уверенность

человека, рожденного повелевать. В отличие от большинства британских пэров, людей безнадежно ординарных, Кингстон привлекал к себе внимание с первого взгляда: высокий, подтянутый, сногсшибательно красивый, он выглядел вполовину моложе своего возраста. Известный острым и ядовитым умом, он управлял огромной и запутанной финансовой империей, включавшей в себя, помимо прочего, игорный клуб для джентльменов. Быть может, в частных разговорах другие аристократы и выражали порицание такому вульгарному занятию, но никто не осмеливался критиковать Кингстона открыто. Слишком многие были у него в долгу, слишком много губительных тайн он знал. Несколькими словами или парой росчерков пера Кингстон мог повергнуть в нищету почти любого гордого отпрыска древнего рода.

Неожиданная и трогательная черта: похоже, герцог глубоко и страстно любил собственную жену.