Раньше, чем машина полностью притормаживает. Заношу ногу в салон, параллельно начинаю диктовать адрес. И всё.
На плече сжимается крупная ладонь, останавливая и речь, и попытку присесть. Кому принадлежит рука, сомневаться не приходится.
— Извини, командир, эту даму я сам отвезу, — аккуратно, но уверенно меня вытаскивают на улицу и возвращают за поребрик. После чего Арский ныряет головой в салон и протягивает таксисту зеленую купюру. — За беспокойство.
Открываю рот, чтобы по правилам обиженной женщины высказать возмущение, ну не бросаться же на шею, но…
— Знаешь, Вера, я, пожалуй, Ольге даже спасибо за ее звонок скажу.
Одной фразой Виктор меня обезоруживает и накручивает сильнее.
— Что? Что ты сказал?
Разворачиваюсь, утыкаясь носом в гранитную грудь, и вскидываю вверх голову.
— Честно, — он как будто меня не слышит и продолжает своё, — сначала я хотел быстро заскочить по адресу, который Маркова продиктовала, чтобы убедиться, что это не настоящая катастрофа, как она описала, а очередной ее «хитрый» ход, а после поехать к тебе, чтобы обсудить все те предъявы, которые ты мне убегая озвучила, но… вдруг подумал, что с твоим-то взрывным характером вполне возможно не застану тебя дома…
Заканчивает и, прищурив серые рентгены, смотрит не в глаза, прямо в душу. И так настойчиво. Краснею раньше, чем понимаю, что спалилась.
Да уж, мысль набрать Дениске, пока буду ехать в такси, проскакивала. Виновна.
— И что теперь? — морщу нос, отворачиваясь. — Наймешь мне такси, которое точно довезет до дома и никуда не выпустит пока ты к сво…
Не договариваю. Не успеваю.
Рот затыкают самым наглым и самым восхитительным способом.
Виктор обхватывает обеими ладонями лицо и, игнорируя абсолютно всех: ухмыляющегося в усы швейцара, толпу, неиссякаемым ручьем текущую по тротуару, клаксоны пролетающих мимо машин, заставляет губы разжаться, а затем настойчиво проталкивает язык мне в рот, варварски завоевывая и присваивая территорию. Отвечаю почти сразу. Ну не могу я не реагировать, когда так умело, так сладко и так грамотно уговаривают помолчать.
— Теперь мы вместе поедем к Марковой, а потом вместе поедем к тебе. И, Вера, в этот раз я не только поднимусь в квартиру, — в отличие от моего, дыхание Арского нисколько не сбивается, — но и задержусь.
От порочно-откровенной угрозы вдоль позвоночника проскакивают мурашки, в животе закручивается огненный узел, а пальцы на ногах поджимаются. Потому что… пошло всё к черту! Я тоже хочу, чтобы он поднялся… и задержался.
В машине почти не разговариваем, будто оба одновременно берем тайм-аут. Но не потому что разочарованы друг другом и подпитываем обиды, нет. Как и раньше, моя ладошка лежит на колене Виктора, а его рука, когда он не пользуется коробкой переключения передач, накрывает мою и поглаживает.






