ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Как же много жен живет с иллюзией, будто хорошо знают любимого мужа! Я тоже оказалась из таких. Только вышла на позднем сроке в декрет, как застала своего с секретаршей. — Даша, нет, — Прощай, предатель! ♀️Глава 1. Легкого декрета! Мой ад начался с декрета. А может, и с того дня, как у мужа в офисе появилась секретарша... Меня тогда сразу начало терзать какое-то смутное беспокойство. Это чувство было похоже на тупую зубную боль — зудит себе фоном и зудит. И сделать ничего с ним нельзя. Она появилась полгода назад, когда я уже забеременела... Молоденькая, свеженькая, стройная. Очень симпатичная. Натуральная блондинка с длинными волосами до попы. Способная, исполнительная, умненькая... Прекрасные данные для идеальной секретарши в мужском понимании. А еще все эти полгода меня постоянно преследовало ощущение, что она как-то слишком фанатично относится к работе. Просто однажды я пришла в офис и случайно заметила, как преданно она таращится на моего мужа. Прямо-таки глазами жрëт... Может, влюбилась в него? Тревожная мысль об этом крутилась у меня в голове которую неделю. И в тот день, когда я прощалась со своим непосредственным начальством и коллегами перед уходом в декрет, — тоже. *** — Ну что, Дарья, счастливого тебе пополнения в семействе и легких родов! — говорит начальник нашего отдела продаж, а затем с заметным сожалением добавляет как бы в шутку: — Из всего офисного планктона ты была самой... небесполезной! И мое предложение собирать данные по продажам и делать аналитику на удаленке официально пока еще в силе. У тебя ведь неплохой потенциал в этой области. Может, передумаешь? — Вряд ли, Анатолий Сергеевич, — качаю я головой. — У меня муж против, чтобы я даже по удаленке работала. Беспокоится обо мне, понимаете? Беременность... тяжело протекает. Я и так тянула до последнего со сроками выхода в декрет. Начальник косится на мой выпуклый восьмимесячный живот и неловко ув

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он пододвигает поближе ко мне поднос, а сам сгребает бутылку со стола и нагло передает ее Ирине Петровне. Та принимает неожиданное подношение с невозмутимым спокойствием, достойным ее суровой фамилии.

— Плохиш, ты охуел?!

Пошатнувшись, я резко поднимаюсь с кожаного кресла и задеваю поднос. От толчка заварник тут же заваливается набок, и тёмно-коричневый кипяток выплескивается мне на брюки.

— Блядь!

Чайный снаряд ошпаривает пах и бедра так ощутимо, что я скорее рычу, как зверь, чем выдаю внятный человеческий мат. Кожа чертовски горит и зудит под плотной тканью брюк, намекая на ожог средней тяжести. Как минимум, несколько волдырей точно будет.

— Вы бы поосторожней, Владан Романович, — холодно советует Ирина Петровна без особого сочувствия. — А то так и мужской функции можно лишиться... по своей же вине.

Если бы я не был так сильно занят острыми ощущениями от горячего чая на собственных брюках, то тень осуждающего намека в строгих интонациях пожилой секретарши взбесила бы меня не на шутку. Ну да, уже погрела уши и быстро сообразила, что мы с Плохишевым обсуждаем мою измену. И что? Кто она такая, чтобы лезть в дела начальника со своей бабской моралью..?

К счастью для Ирины Петровны, сейчас мне плевать на ее критику.

Не переставая материться, я выскакиваю из кабинета и ныряю в директорский санузел. А оттуда — в гардеробную, где я держу несколько свежих деловых костюмов на случай срочной командировки или важных переговоров.

Возня с аптечкой и переодеванием занимает некоторое время. Полчаса или около того. И всë это время я глухо злюсь. Причем сам не знаю, на кого больше — на себя, на Плохишева с его злополучным чаем-кипятком или на Ирину Петровну с ее осуждающим тоном.

— Ну как ты? — вваливается в санузел бесцеремонный друг, потом демонстративно кривит рожу. — У-у... отварными княжескими окорочками пахнет! А может, и яйцами, а? — и ржет.

Дебил.

Застегнув запонки на рукавах свежей рубашки взамен частично забрызганной, я заправляю ее в чистые брюки. Стараюсь не кривиться от неприятного ощущения легкого жжения. А затем молча обхожу Плохишева, чтобы смыть холодной водой похмельный дурман с лица.

И, пожалуй, побриться не помешает, раз уж начал приводить себя в порядок.

Друг наблюдает за мной через зеркало с раздражающий смесью жалости и веселья.

— Ладно, Влад, — тянет он наконец серьезным тоном, пока я медленно намыливаю колючие щеки и подбородок. — Шутки шутками, но тебе надо что-то решать с семейным кризисом, а то у тебя скоро весь бизнес разваливаться начнет. На таком-то фоне стресса и чрезмерного злоупотребления! Работа есть работа... и бухать тут — как и трахаться, кстати, — вредит делу.