ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

ФИНАЛ Я вернулась в собственное прошлое, надеясь исправить свои ошибки: спасти себя от предательства мужа и вернуть магию и жизнь, украденные лучшей подругой. Мне удалось... почти. Жизнь Вторая попытка для попаданки 2 Дарья Верескова ПРОЛОГ Мужчина выпал из разрыва миров и судорожно огляделся — вокруг царила зловещая тишина, но он догадывался, что это спокойствие было обманчивым. На нём была одежда, вышедшая из моды десятки лет назад. Ничто вокруг не указывало на текущий год. Было раннее утро, он слышал треск высоких деревьев в лесу рядом с поместьем, свист ветра, перекатывающего сухие листья, и своё тяжёлое дыхание, которое эхом разносилось в тишине. Судорожно осматриваясь, он не нашёл ни одной лужи, в которой мог бы увидеть своё отражение. Поэтому он по просто по плебейски задрал объёмные рукава дорогого одеяния. Чистые, мощные ладони были гладкими, без старческих пятен и почти без морщин. Ему удалось. Нужно торопиться домой. Взлетев по ступеням особняка, он громко крикнул: — Бенедикта! Дорогая, собирайся! Слуги испуганно смотрели на него, не понимая, что произошло. — Могу ли я вам помочь, Ваша Светлость? — Всё хорошо, Гилс, пожалуйста, подготовь карету. Я очень хочу отправиться на прогулку со своей женой. Срочно отправь за Ее Светлостью. Дворецкий низко поклонился и начал раздавать указания находящимся рядом слугам. Герцог быстро поднялся в кабинет, лихорадочно ища тайник под единственным выдвижным ящиком на своём массивном деревянном столе. Он почти не помнил, как его открыть, ведь прошло пятьдесят лет. Наконец, провозившись с этим больше десяти минут и начиная паниковать из-за неудач, герцог добрался до секретного отсека и начал судорожно паковать документы, которые могли изменить всё. Он спасет наследного принца Октавиана, предупредит союзников и сохранит богатство и наследие своего рода. Бенедикта не умрет в нищете и болезнях, а он сам будет встречен с почестям

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вздохнув, я поднялась и направилась к Милларду Муди — другому артефактору, который работал со мной по этой программе.

Миллард был Истрэйцем и выглядел соответствующе — светловолосый, голубоглазый, но с очень смуглой кожей. Ему было за сорок, и он буквально воплощал собой все стереотипы об артефакторах — тихий, вдумчивый и стеснительный. Прямо как я в прошлом.

На то, чтобы мы начали хоть как-то общаться, я потратила две недели, в течение которых каждый день здоровалась с ним и звала пить кофе, обсуждая работу. В конце концов, он принял меня как коллегу, и теперь часто приглашал на обеды и ужины.

В отделе исследований мы работали втроем, совершенствуя проект, над которым трудилась наша начальница, Лора Роан, которую мы звали по имени.

По прибытии в Соларис, столицу Истрэя, Себастьян Торн сказал, что хотел бы видеть меня в команде Лоры, но если я предпочитала работать в поле, выбор был за мной. Он верил, что исследование, которое проводила истрэйская команда, было чрезвычайно важным и что мои знания могли бы помочь в его продвижении — они уже год работали над артефактом, но никак не могли создать рабочий прототип.

В некотором смысле я была рада этому предложению — мне нравилось создавать, нравилось проводить испытания и тестировать различные соединения. Я боялась, что начав работать ликвидатором, я постепенно отдалюсь от этого мира, но происходящее в Истрэе означало, что даже среди ликвидаторов я всё ещё могла быть изобретателем.

— Скучаешь по дому? — спросил Миллард, но я только отрицательно покачала головой.

— Не особо. Мне нравится здесь — тепло и красиво, и я могу изобретать. В Астурии у ликвидаторов нет собственной мастерской, если хочу изобретать, нужно присоединяться к компаниям. В последнее время они вызывают у меня неприязнь, почему-то, — хмыкнула я.

Миллард согласно кивнул головой.

— Да, везде так. Я слышал, в Вайхоме ещё хуже — регистрация независимых исследователей невозможна без одобрения комитета по контролю за качеством артефактов, которым управляют корпорации. Представляешь? Я уже смирился, наше время прошло. Мы можем только научиться жить в новой реальности, отчитываясь перед начальниками, которые ничего не понимают, и не иметь прав на собственные изобретения.

Я нахмурилась и посмотрела на Милларда.

— Давай без негатива. И так грустно от того, что скоро возвращаться. Дома ещё холодно, и нужно влезать во все эти судебные дела, которые я начала.

Миллард знал о том, что случилось со мной в академии, я не скрывала этого. Мои жалобы попали в некоторые газеты, главным образом из-за того, что «Усилитель Браун» наделал много шума. Многие считали, что этот артефакт действительно изменит мир, и «купола Фуллагаров» сейчас почти всегда были полные.