ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В любой человеческой судьбе всегда найдутся любовь и предательство, вера и разочарование. Так было и сто лет назад, и годом ранее. Судьбы, на первый взгляд такие похожие, но вместе с тем Алия Амирханова Марина Глава 1 В сороковом, перед самой войной, Наталья Никитина работала врачом в местной больнице, в маленьком городке Трубчевске, что в Орловской области. В этот город она приехала после окончания института и неподалёку от больницы снимала угол в частном доме у одной пожилой пары, которые не имели детей и жили одни. Хозяин дома Яков Семёнович постоянно болел, и пара с удовольствием потеснилась, пустив на квартиру девушку–врача. Будучи сиротой, двадцатичетырёхлетняя Наташа сразу восприняла хозяев дома как родных. Она привязалась к ним и сердечно о них заботилась. Хозяйка Прасковья Николаевна полюбила Наташу, как родную дочку, и души в ней не чаяла. Вскоре началась война. В их город надолго пришли фашисты. Наталья продолжала работать в больнице и ухаживать за больным Яковом Семёновичем, который уже почти не вставал с кровати. Последовали долгие месяцы оккупации. Жители городка выживали, как могли, и все по-разному. Освобождать Трубчевск советским войскам пришлось с боями. В городе базировался немецкий полк, и сопротивление фашисткой нечисти было ожесточённым. Уходя, фашисты лютовали. Взрывали работающие промышленные объекты на территории города и области, расстреливали пленных советских солдат, уничтожали зерновые запасы. Даже своих же немецких солдат, пытавшихся оказать помощь местному населению, расстреливали. Советские войска уже вплотную подошли к Трубчевску. Шли бои, фашисты отступали. Штабной капитан, оставшийся в городе для контроля над эвакуацией документов и медикаментов, заглянул в аптеку, чтобы удостовериться, что всё вывезли. Каково же было его удивление, когда он застал фельдфебеля медицинской службы заведующего аптекой Вильгельма Бакке отсыпающим медикам

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Женщина пристально посмотрела на неё.

– Вывези дочь в Болохово. Сумеешь?

– Постараюсь.

– Тогда и я постараюсь сделать, о чём просишь. А сейчас иди.

За колечко врач детского отделения помогла вывезти живую Марину вместо умершей от тифа девочки за пределы лагеря, откуда её и забрала сестра реабилитированной учительницы. Как ни опасалась Наталья за судьбу дочери, Вера Петровна была пожилой женщиной и к тому же совершенно больной после двух лет лагерей, но выбора у Наташи не было. Отдав в руки учительницы справку, где указывалась фамилия Марины, год и место рождения, она, благословив дочь, “отпустила”, надеясь, что та попадёт в московский детский дом.

Но судьба распорядилась иначе. Добравшейся до Курска Вере Петровне стало очень плохо. Их сняли с поезда. Женщину поместили в местную больницу, где через три дня она скончалась. Её сестра, убитая горем, отвела Марину в первый, попавшийся детдом города, отдав воспитательнице данные о девочке. На вопрос, откуда ребёнок, прямо ответила, что мать родила её от фашиста и сейчас находится в фильтрационном лагере. Какая судьба ожидает мать, – неизвестно.

Воспитательница, потерявшая на войне дочь и сына, узнав об этом, прониклась лютой ненавистью к матери ребёнка, а заодно и к девочке тоже.

Война только закончилась. Курск был оккупирован, и после освобождения семьдесят процентов предприятий и жилых домов оказалось разрушено. Ни продуктов, ни одежды, ни хорошего жилья в городе не было, хотя настрой на возвращение к нормальной и счастливой жизни был огромен. Куряне сразу же, ещё в сорок третьем, как только из города был изгнан фашист, все свои силы, всех тех, кто не был на фронте, бросили на восстановление города. Работали и женщины, и старики, и дети. Разбирали завалы: сортируя кирпичи, выпрямляя фермы, выравнивая железо. Из всего этого потом сами же жители строили себе дома. В школах стали обучать строительному делу, чтобы потом работать на восстановлении города. Власти Курска делали всё, чтобы улучшить жизнь – и прежде всего детей.

Беспризорников было много. Под детские дома приспосабливали любые пригодные для жилья помещения. Не хватало кроватей. Спали по трое и более человек. Питание было скудное. Детишки ходили в лохмотьях. Важно было собрать детей, накормить и дать ночлег. Попав в три года в детдом, Марина не особо почувствовала разницу в быту: в лагере было не лучше, но она ещё помнила маму. Её ласки, теплоты, улыбок маленькой Марине не хватало, но с молоком она словно впитала и мамино терпение, и стойкость, оттого никогда не плакала. Даже тогда, когда воспитательница грубо дёргала её за волосы, била, постоянно ставила в угол. Марина лишь украдкой поглядывала на дверь в ожидании, что мама придёт за ней.