Керр Дорф возбужденно прошелся по комнате.
– Посмотрите, что творится с молодыми керляйн! Позабыв о начертанной им исконной роли хранительниц очага, они требуют равных прав и свобод, становятся развязными и безумными, как мальчишки. По молодости и неопытности гробят тело пагубными страстями. А ведь именно на них лежит ответственность за здоровье будущих поколений – и физическое, и духовное. Не думаете, что это в конечном итоге приведет наше общество к катастрофе?!
– Кхм… – только и выдавил ошеломленный Юрген.
– Простите, я увлекся. У самого три дочери, волнующая тема, понимаете ли, – опомнился керр Дорф. – Что дальше, инспектор? Хотите поговорить со свидетелями бойни? Или навестим пациентов Зельды?
Если они увязнут в опросах, то не закончат и за неделю. Вряд ли керр Дершеф, отправляя стажера сюда, рассчитывал на долгое отсутствие подчиненного. Да и полномочий перепроверять работу здешней «полиции», занимаясь вместо них расследованием, Юргену никто не давал.
Как ни обидно, но Юрген вынужденно признал: его визит был одной из раздражающих бюрократических проволочек, требующих обязательного присутствия представителя особого
отдела в тех случаях, когда в преступлении замешаны одаренные.
– Думаю, достаточно. У первого отдела нет претензий. Давайте закончим с формальностями.
Оформление документов затянулось еще на час.
Бессмысленная вышла поездка. Тащиться в глухомань, чтобы услышать рассказ о заурядной семейной драме, получить кипу бесполезных бумаг, которые с тем же успехом можно было переслать почтой, и поставить пару печатей, – понятно, отчего старшие коллеги отказались.
На полпути к городу Юрген обнаружил в кармане Библию Божьих дочерей – по-видимому, отвлекся и случайно прихватил. Решив, что покойнице книжка без надобности, наследникам Зельды, коли те объявятся, вряд ли будет интерес до ее библиотеки, а также найдя еще пяток причин, почему он не желает разворачивать экипаж, стажер открыл первую страницу, надеясь хотя бы немного скрасить обратный путь до Апперфорта.
* * *
Пока Юрген добрался до города, пока сдал голема и закончил с подробным отчетом для керр Дершефа, был уже одиннадцатый час вечера. Обезлюдевшие улицы окутала сонная тишина. Честные работяги давным-давно отправились на боковую. И только редкие сибариты-полуночники наслаждались бутылкой вина и трубкой у камина: отблески пламени превращали окна в глаза задремавших саламандр.
Даже беззаботное студенчество, к коему еще недавно принадлежал сам Юрген, долгими зимними ночами предпочитало собираться у теплого очага, а не искать приключения на стылых улицах.
Окрепший после захода солнца мороз пощипывал щеки. С затянутого тучами неба падал мелкий снег, серебрился в неярком сиянии голубых фонарей.






