ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Молодости свойственны честолюбие и любопытство. Юрген Фромингкейт, стажер первого особого отдела Апперфорта, намерен добраться до всех чертей, которые завелись в тихом омуте провинциального Елена Артюшкина Голем © Елена Артюшкина, текст, 2024 © ООО «Издательство АСТ», 2024 Часть первая. Голем Глава первая Зима в Федерации Гезецлэнд в нынешнем году выдалась снежная и студеная, что Юргена совсем не радовало. Это детям хорошо кататься на санках в центральном парке да молоденьким прелестным керляйн, кокетливо улыбаясь, прогуливаться по посветлевшим улицам под ручку с рассыпающимися в любезностях воздыхателями. А когда ты блюститель закона на особой службе Канцлера и во втором часу ночи приплясываешь от холода в подворотне не самого благополучного района Апперфорта, хочется клясть и непристойно стылый декабрь, и хуренсона , из-за которого приходится морозить уши, а заодно и все прочие части тела вместо того, чтобы наслаждаться третьим сном в собственной постели или иными утехами – в чужой. Юрген подозревал, что обер-детектив-инспектор Луцио Гробер просто решил познакомить навязанного ему стажера с самыми неприглядными сторонами работы: пускай-ка подкинутому в первый отдел протеже дядюшки-ректора жизнь медом не кажется. За каким дьяволом, объясните, нужно пресловутое визуальное наблюдение, когда мимо расставленных вокруг дома следилок ни одна мышь не проскользнет незамеченной?! Юрген стянул промерзшие насквозь перчатки, подышал, пытаясь согреть, на оледеневшие пальцы. И винить некого! Сам гордо отказался от теплого местечка, решив выбрать полевую работу. – Как тут? Неслышно подошедший керр Гробер в толстом ватнике напоминал добродушного колобка с веселыми морщинками в уголках глаз, щеткой усиков и округлыми щеками – гордостью его грандмуттер, почтенной семидесятипятилетней келер Ома, считавшей своим долгом откормить единственного внука до шарообразной формы. Но как успел за

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Керр Дорф возбужденно прошелся по комнате.

– Посмотрите, что творится с молодыми керляйн! Позабыв о начертанной им исконной роли хранительниц очага, они требуют равных прав и свобод, становятся развязными и безумными, как мальчишки. По молодости и неопытности гробят тело пагубными страстями. А ведь именно на них лежит ответственность за здоровье будущих поколений – и физическое, и духовное. Не думаете, что это в конечном итоге приведет наше общество к катастрофе?!

– Кхм… – только и выдавил ошеломленный Юрген.

– Простите, я увлекся. У самого три дочери, волнующая тема, понимаете ли, – опомнился керр Дорф. – Что дальше, инспектор? Хотите поговорить со свидетелями бойни? Или навестим пациентов Зельды?

Если они увязнут в опросах, то не закончат и за неделю. Вряд ли керр Дершеф, отправляя стажера сюда, рассчитывал на долгое отсутствие подчиненного. Да и полномочий перепроверять работу здешней «полиции», занимаясь вместо них расследованием, Юргену никто не давал.

Как ни обидно, но Юрген вынужденно признал: его визит был одной из раздражающих бюрократических проволочек, требующих обязательного присутствия представителя особого

отдела в тех случаях, когда в преступлении замешаны одаренные.

– Думаю, достаточно. У первого отдела нет претензий. Давайте закончим с формальностями.

Оформление документов затянулось еще на час.

Бессмысленная вышла поездка. Тащиться в глухомань, чтобы услышать рассказ о заурядной семейной драме, получить кипу бесполезных бумаг, которые с тем же успехом можно было переслать почтой, и поставить пару печатей, – понятно, отчего старшие коллеги отказались.

На полпути к городу Юрген обнаружил в кармане Библию Божьих дочерей – по-видимому, отвлекся и случайно прихватил. Решив, что покойнице книжка без надобности, наследникам Зельды, коли те объявятся, вряд ли будет интерес до ее библиотеки, а также найдя еще пяток причин, почему он не желает разворачивать экипаж, стажер открыл первую страницу, надеясь хотя бы немного скрасить обратный путь до Апперфорта.

* * *

Пока Юрген добрался до города, пока сдал голема и закончил с подробным отчетом для керр Дершефа, был уже одиннадцатый час вечера. Обезлюдевшие улицы окутала сонная тишина. Честные работяги давным-давно отправились на боковую. И только редкие сибариты-полуночники наслаждались бутылкой вина и трубкой у камина: отблески пламени превращали окна в глаза задремавших саламандр.

Даже беззаботное студенчество, к коему еще недавно принадлежал сам Юрген, долгими зимними ночами предпочитало собираться у теплого очага, а не искать приключения на стылых улицах.

Окрепший после захода солнца мороз пощипывал щеки. С затянутого тучами неба падал мелкий снег, серебрился в неярком сиянии голубых фонарей.