Прошёл две Мировые войны! Его пытали оборотни-нацисты, его ссылали в Сибирь, и он находился под «опекой» НКВД, — перечислял достоинства Ратибора Владимир, — А уж о владении меча я молчу, и в рукопашном бою ему равных нет.
Николай слушал подноготную Ратибора, в голове уважая жизненный путь оборотня. На такие масштабные войны призывались оборотни, прожившие более двухсот лет, которые уже участвовали в сражениях, и по их словам писалась история Руссии. Более младших оборотней тоже призывали, но они не участвовали в самой войне, скорее были на затворках. Сидели в штабах, латали раненных, обеспечивали снарядами и техникой. Двухсотлетних же кидали в самую гущу войны против оборотней-нацистов. Так как вражеские войска оборотней без жалости уничтожали людскую Расу в битвах.
— Мы сражались не на мечах, — напоминал о современности мира Николай, — лапами в боевой форме. У меня имеются свидетели. Пусть они вам поведают о его «достоинствах» главенства стаей.
— Мы непременно опросим каждого, — надменно произнёс другой союзник бывшего вожака.
— Вперёд и с воем, господа вожаки, — Николай сделал приглашающий жест, указывая на дверь и призывая заняться делом.
Каждый вожак заходил в дом, опрашивая поселенцев. Не обходили стороной и щенков, так как понимали, что новый вожак мог заставить подавлением от присяги, говорить неправду, в то время как на молодняк и щенков он воздействовать не мог. Одним днём не обошлось. После каждого «рабочего» дня вожаки собирались за круглым столом и делились результатами опроса. Однопартийцы Ратибора с трудом могли поверить, что их друг и союзник мёртв. И шерсть поднималась дыбом от дел, которые он творил в стае, пользуясь своим положением. Они общались с самкой Ольгинкой, которая всё ещё восстанавливалась от пыток. И все размышления союзников, о том, что поселенцы оговорили своего вожака, растаяли, как дым, после увиденного.
Через несколько дней опросов народа стаи, вожаки собрались вместе. Николай тоже сидел среди них. Все вожаки, даже единомышленники Ратибора, признали, что нарушений боя за звание вожака не было. Они единогласно приняли нового вожака Шереметьева Николая. Но Николай не остановился на этом, собрав процессию вожаков, он вывел их к дому Ратибора. Они спустились в подземелье, и он проводил их к архиву.
— Я не собираюсь идти по стопам своего предшественника, — сказал Коля, стоя посередине комнаты, — в каждом ящике шкафа есть компрометирующая на вас информация.
Вожаки побледнели. Были и те, кому всё равно, такие как Гром, Ярослав и Ростислав. Лев же опустил глаза в долу, он знал о своём единственном проступке, но самое главное, нужный самец тоже о нём знал.
— Забирайте свои досье, — сказал Николай, отходя в сторону, — на каждого вожака свой шкаф.






