За волчару! Такого неповторимого и безумно любимого! Лена часто касалась его волос, всё не могла поверить, что этот самец изменился и подстроился под неё. Он бросил всё ему привычное, чтобы доставить удовольствие ей. Он замечательный самец!
На следующий вечер Давид пригласил их в ресторан в Динцово под названием «Але Арыха». Она надела чёрное коктейльное платье с лифом без бретелек, на талии поясок и юбкой волан. Здесь было уютно и оформлено в стиле русского прованса. Несколько залов и отдельные комнаты. Их зал оформлен с деревенскими мотивами, массивные хрустальные люстры, огромные расписные вазы и натюрморты в рамках, резная старинная мебель и гобеленовые шторы. Уютно, красиво, но для неё на один раз.
Они присели за столик. Вежливая и улыбающаяся официантка в розовом в белый горошек платье и белом переднике подала меню. Русская, вропейская, ипонская и Авказская кухня. Лену сбило с толку обилие красоты ресторана. Она ещё ни разу не бывала в ресторанах такого типа. Здесь собрались сливки общества, депутаты, министры и миллиардеры. Самцы в костюмах лучших модельеров, а самки одеты по последнему писку моды самых известных домов дизайнеров. Красиво жить не запретишь. Но всё здесь провоняло пафосом и понтами. Кроме интерьера, ничего естественного. Лена слышала хвалебные речи об удачных вложениях и покупках, шопинге и показах мод. Не было заразительного открытого смеха, что говорило бы об искренности. Только наигранные улыбки.
— Лучше бы пошли в Ак Ональдс, — шепнула Лена, — там хоть люди настоящие.
— Тебе не по нраву элитные рестораны? — спросил Давид, кладя салфетку на колени.
Так как он и Николай постоянно крутились в таких кругах, он привык к обстановке богатеев.
— Мне не по себе среди ненастоящего, — передёрнула плечами волчица.
— К этому привыкаешь, — сказал Коля, делая глоток воды.
Который принесли не иначе, как с самих Льп, съехидничала Лена про себя.
— Слава Луне, меня это обошло, — всё же высказалась Лена.
— Ты права, — согласно кивнул Коля, — после чистого воздуха нашего поселения, тут задыхаешься. У меня даже нос заложило на пару дней и периодическое чихание.
А у неё голова болела от загазованного воздуха, добавила про себя волчица.
— Ты чуть соплями не забрызгал все документы, — засмеялся Давид.
— Вой на Луну, — огрызнулся Шереметьев.
Давид пропустил эту реплику мимо ушей.
— Мы здесь собрались, чтобы отпраздновать моё повышение, — возвестил Подлубный, — Спасибо тебе, Елена, что ты уберегла мою совесть от терзаний за убийство брата, друга и коллеги. Я давно мечтал занять кресло исполнительного директора и править научной империей.






