Степан постучал костяшками пальцев в дверь.
— Малыш, можно мы войдём? — спросил он.
Увидев свою пару, Лена опять испуганно сбежала, и не на улицу, а в спальню Степана и Николяши. Слава Луне, Стёпы в комнате не было, иначе он выгнал бы, не дав перевести дух. Залетев в спальню, она уселась на кровать. Николяша удивлённо посмотрела на неё.
— Лена, ты чего?
— Он здесь, Николяша, — дрожащим голосом прошептала волчица.
Объяснять о ком шла речь, не надо было, Коля и так поняла.
— Тогда почему сбежала от него? — она села рядом.
— Мне нужно несколько минут.
Коля кивнула, но встала, так как из детской кроватки донеслось кряхтение. Услышав еле слышные шорохи за дверью, Коля взяла рыжую волчицу и положила на руки Лены, чтобы не исполнить желание сбежать через окно. По крайней мере, однажды она подумала об этом способе бегства, подумала Николая. Сама она взяла белую волчицу и подошла к двери на стук.
— Конечно, любимый, — ответила Коля на вопрос своего волка.
Лена затаила дыхание. В спальню вошли брат и её пара. Он выглядел уставшим, с тёмными кругами под глазами. Бородатый, что придавало ему вид ещё более брутальный, мужественный и мощный. Сейчас его внимание привлекла Николяша. Он долго и внимательно смотрел на неё.
— Ты человек, — ошарашенно промолвил Николай.
— Меня зовут Коля, — представилась самка, игнорируя замечание «не в бровь, а в глаз».
Шереметьев вскинул брови. Это что шутка такая? Тёзку встретил. Только самку, а не самца. Она была миниатюрна и пахла человеком. Люди имели запах смога города. У каждого Вида есть свой запах. Вампиры пахли железом, горгульи — ветром, драконы — сеном или соломой, перевёртыши — солнцем, о́́ни — торфяниками, ведьмы — сушёными травами, оборотни — лесом. Все эти запахи детёныши впитывают с рождения и в течение всей жизни пропитываются ими.
От этой самки пахло не только смогом. Молоком и её самцом. Но нотки смога он точно учуял. Если нос его не подводит — то, как человеческая самка оказалась рядом с оборотнем? Нет, он помнил, что его мать тоже была человеком. Вот только отец переехал жить среди людей, чтобы его сородичи не поняли принадлежность Вида Алесии. Но Коля живёт среди оборотней, и он уверен, каждый самец знает, кем она является.
Николай перевёл взгляд на щенка. Из-под чепчика видны белые волосики, и от щенка не пахло смогом, пахло лесом. По запаху молока, исходящего от человеческой самки и щенка, можно с уверенностью сказать — мать и дочь.
— Белая волчица? — спрашивает Николай, рассматривая щенка.
— Да, — с гордостью сказал Степан.
Он, как истинный самец-пара, стоял рядом с самкой, готовый защищать свою семью.
— Можно? — Николай неуверенно протягивает руки.
— Да, конечно, — и Коля передаёт тёзке волчицу.
С трепетом волчьего существа, Шереметьев взял щенка на руки.






