— Не может быть, — прохрипел вожак, — Доминантные стали легендами, как рыжие и белые волчицы.
— Мать-природа и судьба всё возвращают на круги своя, — ухмыльнулся Николай.
В Руссии он знал ещё одного Доминантного волка. На этой особенности они и сдружились. И если уж в природе есть два сильных Альфы,
то возможно имеется ещё. Вон, даже, легендарные волчицы родились.
— Я не слышал о белых волчицах уже давно, — хрипел Ратибор.
— Я рождён человеческой самкой, — громко и чётко известил Николай всех поселенцев.
На морде вожака появилось недоверие. Человек не мог родить Доминантного Альфу!
— Врёшь! — оскалился Ратибор, то ли от злобы, то ли от напряжения снять свою невидимую ношу.
Николай пожал массивными плечами. Это личное дело каждого верить ему или нет. Он никому ничего доказывать не будет. Сохраняя давление подчинения на вожака, он спросил:
— Где самки?
— Ты не узнаешь от меня даже под пытками, — зарычал Ратибор, всё ещё пытаясь снять давление, сопротивляясь, словно удерживал плечами многотонные плиты.
Зная, что это так, Николай перевёл взгляд на лежащего и одетого во всё чёрное, как ниндзя, стража:
— Ты! Говори! — и чуть сильнее надавил, заставляя слушаться его приказа.
На стражника давление увеличилось, его внутренности сдавливало, обещая превратить в месиво. Боль фейерверками взрывалась в мозгу, а по нервной системе проходилась током, постоянно ударяя, и приводя к конвульсиям.
— В подземелье, — и стражник стал описывать, как туда попасть, медленно выдавливая слова.
— Самки живы? — спросил Борис.
— Да, все три, — через силу выдавил стражник.
— Владислав, — обратился Николай к щенку, — Забери самок.
— Понял, — и щенок трусцой побежал в дом вожака.
Он знал, где находится дом бывшего вожака. По детальному описанию он нашёл нужную полку и рычаг. Нашёл нужную дверь в подземелье и, выпустив когти, сломал замок.
До появления Владислава, самки не меняли своего положения и сидели в тишине, нарушаемой лишь хриплым дыханием Ольги. Воздух выходил из неё со свистом. Лена и Коля не на шутку боялись за её состояние. Здесь в темноте время застывает, минуты превращаются в годы. Здесь продлевается боль, одиночество, агония и переживания. Здесь, кажется, невыносимо, но всё равно существуешь.
— Звёзды, — захрипела Ольга, её дыхание сбилось, оно стало ещё короче и словно она задыхалась.
— Что случилось? — встрепенулась Лена.
— Принудительное подчинение, — всё тем же хрипом ответила Ольга, — мощное. Тело придавило к земле многобетонной плитой.
Каждое слово вырывалось через самку.
— Всё в порядке, — успокаивающе произнесла Коля, — это Николай.
— Мой волчара? — опешив, спросила Лена.






