ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда-то на нейтральной территории жили 3 особи Вида оборотней, Жмуров Степан, Колотов Борис и Астахова Елена. Два первых самца уже нашли своих пар. Осталась самка оборотней Елена. В Екатерина Кон Волчара ПАРАЛЛЕЛЬНАЯ ВСЕЛЕННАЯ — мир, в котором автор творит и видит то, что хочет 1 Руссия, май 2021 год. — Когда-то наша небольшая семья нейтральной территории состояла из трёх оборотней: два самца и одна самка. Степан, Борис и я. Пусть мы не по крови родные братья и сестра, а лишь по духу, и объединённые похожими судьбами с разными обстоятельствами. Наш мир троих крутился вокруг нас. Не цепляли нас злые языки, сплетни и оскорбления. Два самца и самка поддерживали друг друга. В одиночестве троих мы прожили шестьдесят лет, не надеясь ни на что, полагаясь только на самих себя. Просто жили. И где-то особенно в глубине души, каждого из нас, существовали мечты о приобретении пар. В случае самцов, которые не могли обзавестись парой из-за нехватки самок, то я не хотела находить свою пару. Но мечтала о своём волке. Я дала себе зарок — пока братья не найдут своих пар — я не подниму глаз от пола. Но вот однажды на пороге нашего бара появилась Николяша. Мать-природа и судьба объединила и навечно связала душу Степана с ней. Я и Боря стояли рядом с ними, когда они узаконивали свои отношения. Я наполовину выдохнула, Стёпа определён в хорошие лапы (не подумайте, что я говорю о нём, как о беспризорном псе, скорее уж об одиноком волке). Остался Боря, думала я, радуясь, что моё запечатление откладывается. Ведь могло быть так, что Боря следом найдёт свою пару. А где-то (очень глубоко внутри) я надеялась, что и вовсе не запечатлеюсь. В отличие от остальных самок оборотней, которые по нашим законам природы, одинокой волчице необходимо выбрать самца из учуявших самцов, и коим не позволено выбрать одиночество, мне повезло. Да-да, знаю. Не запечатлённая самка не может образовать пару с оборотнем.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ей тоже надо видеть расправу над Ратибором. Волчица, облокотившись на щенка, смотрела и внемляла. Она желала ему смерти, как желала смерти себе, когда её нещадно и безжалостно пытали, а этот извращенец-пёс возбуждался от этого.

Николай увидел измученную самку, сломанные пальцы указывали на ночное небо, вонь аконита от её тела ударила по чувственному носу, слышал, как медленно и не типично циркулировала кровь и хрипы при выдохе. Ратибор посягнул на святое оборотней — самок, да ещё и одинокую, и не запечатлённую. Это старое правило установили ещё их предки — не трогать самок и щенков. Одни уже попадали под сокращение, а другие ещё слишком мало повидали в жизни и являлись продолжением их Вида. Это знали все! Не надо состоять в стае, чтобы соблюдать заветы предков, так любимых и почитаемых этим вожаком.

Этот пёс выжил из ума, раз терзает всех подряд. А что делают с такими волками? Правильно, их усыпляют. Но он не будет таким милосердным по отношению к Ратибору. Вырвет лапы и порвёт пасть! Это недостойная смерть, но он заслужил! Для оборотня почётной была лишь порванная пасть, а оторванные конечности указывали на позорную жизнь самца. Николай хотел, чтобы все знали о нечестивости Ратибора.

Вожак не знал радоваться ему, что он нашёл достойного соперника, либо… он не хотел себе признаваться, что он испытал страх. Ему ещё рано умирать! Он был идеальным и любящим потомком. Соблюдал заветы и устои предков… неужели великие и могучие прародители отвернулись от него?

— Я вызываю тебя на бой! — сквозь зубы потребовал Ратибор, всё ещё силясь снять, или хотя бы ослабить, давление подчинения.

— Славной смертью я тебя не обеспечу, — зарычал Николай, — слишком много грехов на тебе, но вызов на бой принимаю!

Что ж, по крайней мере, Ратибор не умрёт на коленях под давлением другого Альфы. Для него главное, чтобы бой состоялся, а когда проиграет, ему всё равно вырвут ему конечности или нет. Но и сдаваться вожак не собирается. Он всё ещё самый старший и опытный. Участвовал во многих боях, учился у лучших. Если щенок думает, что он просто так сложит лапы, то он ошибается.

Николай снял с Ратибора подчинение, но остальных держал под давлением, чтобы не мешались под ногами. Вожак встал на ноги, снял рубашку и вытащил ремень из брюк. Не любил вожак костюмы, но их приходилось носить для презентабельного вида главного своих оборотней. Ратибор осмотрел толпу. На всех мордах, за исключением лишь нескольких десятков, светилась надежда. Надежда, что нынешний вожак проиграет. Шереметьев был для них миссией, освободителем. На других мордах, чьи хозяева кричали о своей преданности ему, светились злорадством и торжеством. Вот только они не знают, что их постигнет похожая участь — возможно смерть с порванной пастью и оторванными конечностями.