Вы уже приехали?
Вопрос звучал слишком громко для уха того, кто проснулся в четыре утра, чтобы выехать без пробок. Впрочем, мамин голос никогда и не звучал тихо.
– Нет, мы еще в пути, – глубоко вздохнула я на последнем слоге и приложила к стеклу ладошку. Этакая одинокая ладошка, прижатая к стеклу машины. Никто ее не коснется, кроме холодного стекла.
– И скоро приедете?
Вдалеке послышался крик чаек, и я тут же представила, как мама стоит на веранде бабушкиного кирпичного домика, пьет горячий кофе и смотрит на море, виднеющееся вдали. Как часто я сама стояла на том же самом месте и вглядывалась в эту синеву, вдыхая свежий морской воздух и вбирая в себя солнечный свет, весь, без остатка. Этот дом был самым родным для меня, тем местом, где всегда чувствуешь любовь и спокойствие, куда всегда хочется возвращаться. Но возвращалась я туда с разрешения родителей лишь летом, и всего на месяц. А этого, разумеется, мне было всегда мало.
– Когда вы приедете? – поинтересовалась мама с небольшим раздражением в голосе. Она никогда не любила ждать ответа долго.
– Часа через три, – ответил за меня отец, которому не нужна была громкая связь для того, чтобы слышать маму.
– Внимательнее на дороге. Аня, контролируй папу, чтобы сильно не превышал скорость!
– Да, мам, – я улыбнулась, видя, как папа скорчил смешную рожицу.
– Не буду отвлекать. Позвоните, как доберетесь. О, и надеюсь, вы там не фастфудом питаетесь?
– Ну что ты, мам. Конечно, нет, – не очень уверенно проговорила я, отодвигая рукой опустевший пакет с картошкой фри и пытаясь не замечать усмешку на губах отца.
– Хорошо. Люблю вас.
– И мы тебя! – вздохнула я и положила телефон в свой рюкзак.
– Даже не думай рассказать маме правду о нашем правильном питании,– сказал отец, допивая свой молочный коктейль. – Иначе я тебя высажу прямо вот здесь. – Он кивнул в сторону темного непроглядного леса.
– Я и не думала…
– И чему я учу свою дочь! – воскликнул папа, обгоняя фуру с надписью на английском “Дом, милый дом”.
Вновь начался дождь. Вначале лишь редкие неторопливые капли робко стучали по машине, постепенно превращаясь в напористый ливень. Раздался зловещий раскат грома, и все небо пронзила огромная молния. Мой папа так внимательно вел машину, стараясь разглядеть хоть что-нибудь за сплошной стеной дождя, освещаемой лишь редкими вспышками молний, что у меня не возникло и мысли отвлечь его разговорами. Я засунула в уши капельки наушников, включила музыку, под которую, как мне думалось, будет не так грустно ехать на встречу новой жизни, и попыталась заснуть. И несмотря на небесную дискотеку со световой музыкой, у меня это получилось.






