Зашиваю самую серьезную
— Это хорошо, Бочкарев, что рана на груди, а не на заднице.
— Чего, хорошего, командир, — морщится он.
— В бане все увидят шрам и поймут. Грудью бился Бочкарев с супостатом. Герой. Девки захотят за такого казака замуж. А если на заднице шрам, что люди подумаю. От горца бегал, тот и подранил в неудобное место.
Все стали смеяться.
— В таком разе, ладно, пущай будет.
Пытался подавить смех Бочкарев.
Решил проведать капитана. В основном лагере царит бардак и уныние. Шувалова нашел лежащим перед штабным шатром, стороны которого были приподняты образуя навес. Вокруг лежали, сидели раненые дожидаясь своей очереди. Перевязкой занимался молодой парень в очках, классический ботан.
— Здравствуйте, Алекандр Константинович!
— Пётр Алексеевич, как я рад видеть вас в здравии, а то прошёл слух, что вы убиты.
— Слухи о моей смерти сильно преувеличены (не помню кто сказал).
— А голова перевязана?
— Бандитская пуля. Давайте, показывайте, что с вами приключилось. Давно повязку наложили?
— Часа два назад.
Разрезаю повязку и в этот момент ко мне кинулся медикус.
— Что вы делаете⁈. Прекратите, я вам говорю.
Не обращаю внимания. Его перехватывает Бирюк, нежно, но крепко.
— Да вы не переживайте, господин фелшар, наш сотник по чище всякого дохтура врачует, вы идите, вона сколько раненых.
— Но позвольте! — пытается вырваться фелшар из рук Паши, бесполезно.
— Паша, отпусти господина фельдшера.
Он остановился и заметив мой набор юного врача стал наблюдать за моими манипуляциями. Очистил рану, промыл моим серебряным шприцем, с волшебным раствором, зашил, вставив турунды, наложил повязку.
— Вот и все, господин капитан, а вы боялись.
— Позвольте обратиться, — засуетился вьюнош со взором горящим.
— Не позволю, все потом, займитесь ранеными. Вестовой.
— Я ваше благородие.- передо мной вытянулся солдат.
— Быстро собери мне всех
офицеров, кто остался, унтеров и фельдфебелей.
— Слушаюсь,
Самое страшное в армии это демократия, которая подразумевает свободу выбора. Следующий этап бардак и анархия. Собрались подпоручик, прапорщик, два фельдфебеля, семь унтеров. Подпрапорщик артиллерист и старший ферверкер, два казачьих сотника с вахмистрами. Смотрю на них тяжёлым взглядом, неожиданно гаркнул.
— Смирно!
Моя команда прозвучала так грозно, что даже Бирюк с Асланом вытянулись в струну.
— Вы что, мать вашу, позорить меня вздумали, перед этой бандой отморозков. На меня смотреть. Как самый умный, принимаю командование на себя. Вбейте себе в мозг, пластуны не сдаются. А вы теперь с нами, следовательно, о сдаче нет речи. Слушай мой приказ; подпоручик организуйте оборону углом в ту сторону, с возможностью быстрой переброски солдат по необходимости.






