ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Жизнь кажется Шарлотте идеальной: любящий муж и одаренная дочь Стелла, красивый дом и успешная карьера. Но после таинственного исчезновения няни Бланки ее мир рушится. Дочь меняется Хелена Эклин Умница Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.) Главный редактор: Яна Грецова Заместитель главного редактора: Дарья Башкова Арт-директор: Юрий Буга Руководитель проекта: Елена Холодова Литературный редактор: Александра Самарина Корректоры: Зоя Колеченко, Евгений Яблоков Дизайнер: Денис Изотов Верстка: Максим Поташкин Фото на обложке: Elina Garipova / Trevillion Images Оформление обложки: ТОО «Зерде Паблишинг» Разработка дизайн-системы и стандартов стиля: DesignWorkout ® Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно. Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность. © 2025 by Helena Echlin © Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2025 ⁂ Посвящается Джордану Я представляю, как моя гнилостная чернота разливается по ее телу, пульсирует в венах, заполняет каждую клеточку. Как же хочется вытащить свое ядовитое жало из ее невинной п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да уж, с такой бледной кожей, как у нас с дочкой, под солнцем совсем не погуляешь.

Стелла настояла на том, чтобы пакет с птицей по дороге домой лежал у нее на коленях, и у меня не хватило сил с ней спорить. Когда я тронулась в сторону Лондона, сердце опять защемило. Она так отличалась от сверстников. Любила взрослые книжки – скажем, могла перед сном прочесть несколько страниц из сочинения «Птичий полет как основа для воздухоплавания» Отто Лилиенталя. Неудивительно, что ей сложно социализироваться. Но куда тяжелее мне было от мысли, что Стелла пока еще не осознает пропасти, отделяющей ее от других детей.

Стелла что-то бормотала себе под нос, но шум автострады мешал расслышать слова. Я оглянулась. Окно с ее стороны было открыто настежь, ветер врывался в салон и развевал ее волосы. Снова и снова она повторяла одни и те же слова, как молитву.

Меня чуть не подрезала чья-то машина, я ударила по тормозам и поспешно свернула на обочину. И только там, пытаясь оправиться от шока, разобрала слова, доносившиеся с заднего сиденья. «Бедная Бланка. Бедная Бланка. Бедная Бланка».

– Почему ты так говоришь, милая? – потрясенно спросила я. Она ведь не слышала, как Эмми рассказывала мне про Бланку. Не могла знать, что той больше нет. Почему же тогда вспомнила о ней именно сейчас? Когда я сообщила, что Бланка больше не придет к нам, Стеллу накрыла паническая атака, но с тех пор она больше о ней не заговаривала.

Стелла терпеливо взглянула на меня.

– Я говорила «бедная мама», потому что подумала, что тебе не понравилось на пляже.

Ну конечно! Я просто ослышалась. Разумеется, она не знала, что Бланка умерла. Пусть так будет и дальше, решила я. Лучше оградить ее от этой страшной новости – с ее-то ранимостью.

Пит снова допоздна задержался на работе. Он трудился в Mycoship, компании, которая производила упаковочный пенопласт из мицелия, корневой системы грибов. Домой он пришел только к десяти, когда Стелла давно уже спала, а я читала в спальне. Я услышала, как он ставит велосипед в гараж, а затем открывает входную дверь. Сейчас, наверное, пойдет на кухню – достать что-нибудь из морозильника, подумала я. Еду навынос Пит не жаловал – все из-за одноразового пластика.

Я решила дать ему спокойно поесть и только потом рассказывать о Бланке. И тут вспомнила про олушу. Выскочив из постели, я бросилась на кухню, но было уже поздно.

– Господи, что это такое?

Я объяснила ему ситуацию.

– Положить эту мерзость в морозилку рядом с нашей едой?! Ты в своем уме? – только и смог сказать он.

Когда мы познакомились десять лет назад в Калифорнии, Питу было тридцать восемь, но выглядел он куда моложе: голубые глаза, широкие плечи, как у пловца, светлые кудри. Теперь же при свете лампы на его лице отчетливо проступали темные круги под глазами.