Убит дракон,
И взят морячками Зимний.
И хоть Тарантино, хоть Вонг Карвай,
Хоть Спилберг, — сеанс окончен.
А ты ради этого разорвал
Все связи. И ты не хочешь
Менять положения своего,
Ты требуешь новых серий!
Выходишь из зала — и никого.
Ведь ты же порвал со всеми…
#Чайный_пакетик,_или_Самая_страшная_сказка_про_Иннокентия
Всё началось с того, что Иннокентий нечаянно убил Анжелику.
Он был абсолютно не виноват, он просто был взбешён, хотел её вытолкать из кухни, а она сама упала, сама ударилась виском об угол и сама затихла.
Когда Анжелика затихла, Иннокентий даже обрадовался и наконец-то высказал ей всё, что думает по поводу использованного чайного пакетика, оставленного в раковине. Он
ей уже миллион раз говорил, что это отвратительно, и вот опять — пакетик, нет, это был не просто пакетик, это было наплевательское отношение к нему!
Иннокентий ходил по кухне, строил доводы, приводил аргументы и блестяще доказал Анжелике, насколько она не права.
Когда Иннокентий высказался, он заметил, что Анжелика давно не издаёт никаких звуков. Он подошёл к лежащей Анжелике и посмотрел ей в глаза. Взгляд был каким-то подозрительным. Тогда Иннокентий присел на корточки и потыкал в Анжелику пальцем — она была холодна. Он проверил пульс — пульса не было, проверил на другой руке — то же самое.
— Сука, — сказал Иннокетний, — даже умереть не смогла без скандала. Сука! Бестактная сука. Вот лежит себе мёртвая, а у меня проблемы.
Скорую вызывать было бессмысленно. Ну что скорая? Приедет, диагностирует смерть и уедет. Полицию тоже бессмысленно — кто ж ему, Иннокентию, поверит, что он невиновен? Иннокентий приподнял голову Анжелики — по всему виску расползся бордовый кровоподтёк.
— А что же мне остаётся? — взмолился Иннокентий.
Оставалось только избавиться от тела.
Иннокентий отнёс Анжелику в душевую кабину и посадил в угол.
«Если я начну её расчленять прямо сейчас, — подумал он, — будет много крови, поэтому кровь лучше бы выпустить».
Он приладил Анжелику ремнём к душевому крючку. За шею. Он хотел подвесить за плечи, но Анжелика постоянно падала и чуть не разбила стеклянную дверь. Приладил и сделал небольшие надрезы на щиколотках и запястьях.
Кровь начала стекать. «К утру вся вытечет», — подумал Иннокентий и посмотрел на висящую Анжелику. Она продолжала странно смотреть на него.
— И всё-таки, ты неправа, Анжелика, — сказал Иннокентий, — и дело вовсе не в использованном чайном пакетике. Вот ты даже сейчас висишь и смотришь на меня с таким видом, будто бы жертва — это ты. Словно я тебя нарочно толкнул. Но я-то точно знаю, что я не собирался толкать, и, соответственно, не толкал. Я настаиваю на том, что ты упала сама и сама ударилась. Причем специально. Это всё — твой дешёвый театр.
Анжелика молчала.






