К слову, и правильно делал, потому как в этом месте в принципе ничего замене не подлежало и уж тем более сломаться не могло. Но кого это волновало?
Проверяя фильтры, я невольно оборачивалась на Рихарда. Он стоял за спиной и даже не скрывал, что таращится на мои ноги и задницу. Из всей команды этот тип нервировал меня больше всего. Да, красивый, черноволосый. Глаза карие, такие жгучие. Но характер, повадки… Они наводили на поганые мысли… Последние два года я провела в интернате. На Калисто действовал закон: человек считается совершеннолетним только после получения профессии. Так что пока я училась — продолжала жить в общежитии с остальными сиротами. Отец исчез два года назад, и ничего о нем известно не было. Он так и не вернулся с рейса, который сулил ему огромные деньги. Их бы хватило, чтобы выкупить у банка нашу прежнюю квартиру в невысоком типовом доме и зажить вместе как семья.
Но этому не суждено было случиться. Я осталась одна в окружении молодых людей, которые с младенчества не знали, что такое семья. Среди них были и хорошие, но находились и такие, как Рихард — двуличные, жестокие и изворотливые. Я легко распознала эти качества за молодым мужчиной.
Он корчил
из себя начальника. Высокомерного. А в чем это выражалось? Да за три дня, что мы летели, он успел раз десять потребовать меня прочистить фильтры, которые по графику менялись раз в три месяца, и последняя замена была в порту Ио неделю назад, как раз в то время, когда нас всех и нанимали на это корыто. А ещё его интересовал состав наших кислородных емкостей. Он, видите ли, слышал, что водоросли в них могут бесконтрольно размножаться, забивая трубы. Бред. Весь цикл их жизнедеятельности фиксировался, и каждый скачок роста отображался на мониторах. Но он, видите ли, где-то слышал, что нужно каждый час их проверять…
На все мои возражения ответ у него был один — ты только диплом получила и космоса не нюхала. Так-то оно, может, и так, но никто не отменял твердые, я бы даже сказала, железобетонные теоретические основы моей профессии, о которых он, похоже, даже не подозревал.
И закрадывалась мысль, что он и о работе инженера-моториста мало что знает. Уж больно нелепо выглядели все его действия. Но поговорить об этом мне было не с кем. Капитан не просыхал. Вернее, один раз просох после того, как я его во сне водой окатила, и снова нажрался. А теперь спал на мостике, разрывая пространство диким храпом.
Вот так и летели без какого-либо управления. Каждый делал то, что хотел. Док сидел в каюте. Пилот развлекал себя планшетом. Снабженец шастал по складским помещениям корабля, вынюхивая, что там вообще есть в закромах. Той ещё крысой оказался.






