А на матрасе стоял стул — над ними зиял открытый люк в воздуховод.
Ну, хотя бы понятно, как меня в трубу занесло. Осталось разобраться, что я там искала… или от кого пряталась.
— Как ты себе шею не сломала, забираясь? — Зейн обошёл шаткую конструкцию. — Это опасно, Эль, нужно заблокировать намертво, чтобы ничего не открывалось. На «Фениксе» воздух поступает в каюты через отверстие над дверью, и нет необходимости держать эти люки открытыми. Но ты это и сама знаешь, так что в сторону, мелкая.
Сняв стул, он поставил его на пол и усадил меня. Скинул ботинки и забрался на мою кровать, не наступая при этом на простыню. Немного повозившись, вставил на место решётку и закрыл засовы. Поставил на них заглушки.
class="p1">— Тебе бы плесень с потолка стереть. Эта розовая дрянь уже повсюду налезла сверху.
— Угу, — промычала я и зевнула. Слабость накатила так резко, что я ничего не успела понять. Зевая, ощущала жуткую тяжесть во всем теле.
— А это я уже видел, — прошептал над ухом Зейн, — в прошлый раз так же было. Сейчас пойдём спать.
Он говорил тихо, словно боясь спугнуть сон, который обволакивал разум своими липкими объятиями. Меня подняли со стула с неожиданной лёгкостью, словно я была не девушкой, а невесомым пёрышком, и осторожно уложили на поднятую с пола подушку. Голова тут же приятно утонула в мягкости.
— Поцелуешь? — раздался ехидный голос Фиомии, пробиваясь сквозь пелену сонного оцепенения.
— Нос разобью, — пролепетала заплетающимся языком, едва ли осознавая, что говорю. Веки стали невероятно тяжёлыми, а мир вокруг расплывался, теряя чёткость очертаний.
— Нет, сестрёнка, подожду, пока она сама придёт, — хохотнул хвостатый, его голос звучал всё дальше и дальше.
Я почувствовала, как меня бережно укрывают одеялом. Запахи стирального порошка и чего-то неуловимо знакомого, мужского, окутали, унося в небытие.
Проваливаясь в сон, едва уловила тихий щелчок замка двери. Сознание покинуло меня окончательно. Зейн ушёл. И вместе с ним исчезло последнее ощущение реальности, оставив лишь пустоту и темноту сновидений.
Глава 11
Четвертый день моего полета на «Фениксе» начался с того, что я все-таки проснулась на своей кровати отдохнувшая. Уже хорошо. О ночном происшествии и вспоминать было страшно.
Взглянув на колени в черных разводах, отправилась в душевую кабинку. После, уже на чистое тело, надела второй комплект корабельной формы и поправила блузку. Нахмурилась, она была чуть узка, и мой бюст настойчиво просился погулять. Выдохнув, сообразила, что на этом корыте, похоже, я одна страдаю такой ерундой, как форма, и стянула неудобную тряпку. Облачившись в свою любимую кофточку, поправила ворот и взглянула в зеркало. Ну вот, все куда приличнее и практичнее.
В столовую пришла последней.






