ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он был здесь всегда. Сколько помнил себя. Ждал тело. Иногда тело появлялось, но оказывалось неподходящим. Без имени, или слабым. Тогда он покидал его и снова ждал. Он знал, что тело придет. Сергей Баунт Тело Глава 1 У него не было имени. Там где он родился, имя не нужно. Зачем оно безмозглому кусочку плоти? Имя появлялось, когда появлялось тело. Поэтому каждый раз его звали по-разному. Несмотря на то, что его жизнь начиналась, как жизнь амеб, плавающих рядом, он помнил все. С самого начала. От рождения. Правда, память, как и имя, появлялась потом. Когда появлялось тело. И помнил он не только свое, но и то, что приобретал. Это хорошо. Это помогало. Помогало выжить. А выжить надо любой ценой. Чтобы вернуться и зачать новую жизнь. Тот, кто родится, тоже когда-то отправится на поиск тела. Вечный круговорот. *** Порфирий в последний раз осмотрел избу. «Нет, все сделал так, как надо». Если кто-то появится здесь, сразу поймет, что хозяин был работящим и следил за жильем, как положено. Все прибрано, чистенько. Немудрящая посуда стоит на своем месте. Печь вычищена. И даже растопка подготовлена. Дрова сухие, лиственные. Заходи и живи. Он вздохнул. Вряд ли кто увидит все это. Зря он старался. Он хотел выругаться, но удержался. Обет, есть обет. Нельзя ругаться, иначе бог не станет помогать ему. А помощь ох как нужна. «Все, посидел на дорожку, пора». До урочища путь не близкий. Скоро встанет солнце, а дело надо делать, пока светло. Только тогда у него будет шанс. Он поправил сапоги, встал, потом накинул на плечи мешок с немудренной едой, взял винтовку, перекрестился на место, где когда-то стояла икона, и шагнул к выходу. У дверей опять остановился. Взгляд мимо воли наткнулся на, стоявшие рядом, две пары сапог. Большие, взрослые и поменьше. Жены и дочери. На гвозде у самой колоды висел старый дождевик. Его накидывала жена, когда выбегала во двор в дождь. Он зачем-то поправил плащ,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ни осталось не одной целой части тела. Железные пальцы мальчишки-Чужого не смогли добраться лишь до ног ниже колен. Серо-зеленые фирменные треккинговые ботинки, выглядели чужеродным ярким пятном в этой ожившей картине Иеронима Босха. Мрачная обстановка старинной избы с потемневшими стенами и рассохшимися полами, являлась естественным фоном для двух изуродованных трупов. Хотя само слово – трупы, подразумевает холодную неподвижность тел. Здесь же все было совсем не так: Андрей изорванный, до того, что в некоторых местах, плоть на костях отсутствовала, тянул к ней руки и страшно улыбался. А кусок тела демона, оставшийся после работы топора Женьки, вообще, ни секунды не лежал спокойно. Он дергался, сверкал глазами и пытался говорить. Руки и ноги мальчишки валялись в разных углах комнаты и тоже дергались, словно у них была своя отдельная жизнь.

Женька начала вытирать рот рукавом, и только сейчас поняла, что она до сих пор, сжимает в руке топор. Она брезгливо отбросила его, и, преодолевая себя, шагнула к Андрею. На мальчишку она старалась не смотреть. Теперь, когда он ничего не мог ей сделать, она вдруг почувствовала, что ей жалко его. И даже попытка разжечь в себе злость, повторяя, что это не ребенок, а тварь, ни к чему не привела.

Женька нагнулась к лицу Андрея, поймала торчавший из глаза сучок и резким движением вырвала его. Зомби даже не дернулся. Не почувствовал. Как и она сама. Она вяло удивилась этому и тут же забыла. Её уже совершенно не пугала расчлененка, валявшаяся вокруг, и то, что мертвые двигаются

и даже говорят. Словно она приняла сразу горсть самых сильнодействующих транквилизаторов.

– Андрей, как сделать, чтобы ты умер? – тихо спросила она. Тот явно услышал её. Но не ответил. Он смотрел на нее и молчал.

– Ответь, пожалуйста, – умоляюще попросила она. – Я хочу уплыть. Но я не могу оставить тебя здесь таким.

– Он не умрет, так как ты этого хочешь. Для окончательного освобождения, его надо уничтожить.

Голос мальчики не изменился. «Похоже, он тоже зомби, – подумала она. – Только может говорить». Женька резко повернулась к обрубку и спросила:

– Почему ты говоришь, а он нет? Только не заводи свою песню про согласие.

Все то время, что она отрубала этому созданию конечности, он не переставал уговаривать её.

– Все просто. Его организм умер. Он не дышит, значит, не может воспроизводить звуки. Разве ты этого не знаешь? Андрей это знал.

Тварь на секунду замолчала. Потом добавила.

– Он проходил это в школе. На анатомии.

Конечно, она это тоже знала. Просто не подумала. Воздух не проходит через голосовые связки и все. Но её зацепили другие слова.

– Говоришь, Андрей знал? Как ты можешь это знать?

– Я знаю все, что знал он.

– И про нас?

– Да. Андрей сейчас это я.

– Пошел ты.