Но что не сделаешь ради расслабления! Правильно, будешь пить и радоваться жизни.
– Давайте, расскажите, как прошла ночь? – спросила Лидия, разглядывая каждого из нас. Она покосилась на Эндрю, который тактично, но романтично обнял её за плечи, развалившись на диванчике. Я знала про их отношения, но Лидия сама ни о чём не рассказывала. Наверное, только поэтому два друга – Эндрю и Луис – общались с нами тесно, ведь в основном командиры плавают в своём обществе.
– Да нечего рассказывать, с учётом того, что утром все получили по башке, – усмехнулась я, делая глоток пива.
– Мы же не можем без пиздюлей. Но, кстати, эти Риверфордцы круто нас прогнули, – усмехнулся Эндрю.
– Больные, – сказала я, и парень засмеялся, а остальные прислушались. – Они часом мне контуженные? Хотя тот, как его там… Лиам, какой-то слишком дерганный, а второй дружок чересчур улыбчивый.
– Вы их видели? – подключилась Вилма.
– Ну да. Я с Максом была на главных воротах, приехали эти дикари и отвлекали нас, пока их же люди лазили по канализации.
– Ты ещё главаря их не видела, – вставил Луис, – там настоящий дикарь. Не особо то и любят его в тесных кругах нашего общества.
– Я от матери слышала, что Риверфорд этот Шепард сам поднял с нуля. Его шестёрки всегда рядом, выполняют все поручения, в том числе и заказы, – вставила Дейзи.
– Откуда она их знает? И вообще, этот Шепард старик?
– Моя мать работает в больничном крыле, что забыла? – Лидия задумалась на несколько секунд, а потом кивнула. – Там много слухов ходит, они между собой общаются, а сарафанное радио распространяется быстро. Насчёт возраста без понятия. Старый он или нет. Кто-то говорит нет, а кто-то говорит да.
– Ну, если считать, что катастрофа была двадцать два года назад, то не думаю, что он молод, раз с нуля поднимал своё поселение, – размышляя, сказала Вилма.
– Да кому какая разница, какой он? Все равно вам лицезреть только наших мужиков, – усмехнулся Шон, а его поддержали остальные парни.
Я закатила глаза от ухмылок друзей, чувствуя, что алкоголь добрался до моего мозга. С каждой минутой становилось легко, и хотелось танцевать. Вот только тут тоже была проблема: музыка в Эмбервуде была никакая, под которую не особо-то и хотелось двигаться. Вот папа рассказывал о музыке до катастрофы, вот там было разнообразие, которое бесследно исчезло.
Не помню, в какой момент мы знатно приложились к пиву и даже успели потанцевать под безвкусицу, игравшую на фоне. Бар к тому моменту уже был переполнен до отвала, несколько человек даже успели подраться, а наш столик поржал над ними. Вот только когда в баре появились командиры, включая Макса, все замерли. Он не особо любил, когда я пила, особенно это пойло, но по-братски понимал, что нужно расслабляться.






