Технически сегодня я
не
обманула декана и остальных преподавателей. Это была правдивая история, хотя контекста в ней недостает.
Во-первых, упомянутый арендодатель, Эд, был маминым ухажером, и у него были очень веские причины выгнать нас после того, как он застукал маму с одним из ее коллег. Это был такой позор. У Эда был настоящий дом, и он почти не брал с нас плату.
Во-вторых: да, это
было
зимой…
…в Мобиле, штат Алабама.
Рекордно низкая температура зимой в том году составила +10 градусов Цельсия. Но я ни о чем таком не упоминаю. Легче сочувствовать кому-то, кто в истории единственная жертва.
– Мисс Дэвис, просто хочу напомнить, что скоро подача заявлений в колледжи. Надеюсь, в следующем семестре мы увидим исправленные оценки, внеклассную деятельность
и
зачисление в колледж. – Он произносит все это строгим голосом, но на лице читается жалость.
В данный момент я тот самый подобранный на обочине щенок, которого он не собирается вышвыривать.
Я улыбаюсь ему так широко, как только могу.
– Уверена, сэр, что все так и будет.
Я сворачиваю презентацию, пожимаю всем руки и с благодарностью принимаю их советы. Не сказать, что мне сильно поможет совет какого-то седеющего выпускника, который рассказывает мне, что все дело в самостоятельном преодолении всех жизненных трудностей, пока меня слепит сияние его начищенных до блеска мокасин стоимостью в тысячу долларов.
Я и так в этой жизни все делаю сама.
Сдать экзамены с блестящим результатом и получить стипендию в Лайонсвуде – это самое грандиозное из моих преодолений в жизни.
Но в этой истории, как и в той, которую я рассказала сегодня, тоже не хватает контекста.
* * *
На обратном пути в общежитие во мне бурлит злость.
Старая тонкая куртка нисколько не спасает от ледяного ветра, и только ярость, обжигающая вены, не дает мне застучать зубами.
От Микки по-прежнему никаких известий. Ни извинений. Ни оправданий. Даже никакого дежурного
«Надеюсь, все прошло хорошо!».
Еще один резкий порыв ледяного ветра колышет осеннюю листву. Я потуже запахиваю куртку, как раз когда мимо проходит парочка смеющихся девушек. Обе в пуховиках «Монклер».
Ревность поднимает голову раньше, чем я успеваю наступить ей на горло.
Хотелось бы мне сказать, что я выше зависти, выше желания иметь пуховик за две тысячи долларов, но не могу. Окруженная роскошью Лайонсвуда – как кричащей, так и сдержанной, – я не выработала иммунитета к хорошим вещам.
Только стала более восприимчивой.
Пытаюсь избавиться от внезапной горечи во рту, потому что, если не считать провала с презентацией, сегодня прекрасный вечер.
Освещенные полной луной здания кампуса Лайонсвуда в готическом стиле смотрятся какими-то нереальными.






