Стюардесса подходит к моему ряду и жестом показывает на телефон.
– Мэм, мы собираемся взлетать. Пожалуйста, переведите свой телефон в авиарежим.
Я киваю и говорю Адриану:
– Мне пора. Мы вот-вот взлетим…
– Это еще не конец, – перебивает он, и от беззащитности не остается и следа. – Ты должна это понимать, сладкая моя. Может, ты и не относишься к своим обещаниям так же серьезно, как я, но, когда я говорил, что никогда тебя не отпущу, говорил это более чем
серьезно.
– И что дальше? Прилетишь в Нью-Йорк и заберешь меня силой? У тебя большие возможности, Адриан, но сомневаюсь, что в Гарварде согласятся на перевод студентки, которая
не желает
там учиться.
– Нет, конечно нет, – тихо говорит он. – Это было бы слишком просто. И что бы ты там обо мне ни думала, я
действительно
забочусь о тебе. Если ты хочешь Пратт, значит, я хочу, чтобы он у тебя был. Тебе не нужно беспокоиться о том, что я появлюсь и разрушу твое будущее.
Несмотря на его успокаивающие слова, я чувствую что угодно, только не спокойствие.
– Что ж… значит, все в порядке. Я рада, что мы друг друга поняли.
– Ну, на данный момент да, – поправляет он, и я замираю. – Но не сомневайся: я намерен вернуть то, что принадлежит мне.
Я не могу понять, от страха или от предвкушения меня бросает в дрожь.
– Я тебе не принадлежу. Уже нет.
– Но ты ошибаешься, – мурлычет он. – Мы принадлежим друг другу, милая, и эта игра, которую ты затеяла…
– Это не игра.
– О, еще какая игра… – Его смех отдается вибрацией в моем теле, как будто он находится в десяти сантиметрах от меня, а не за десятки километров. – Я ведь говорил тебе. Обратного пути нет. Это навсегда. – Пауза. – Кто знает? Может, год пройдет, или пять, или
десять…
Горло перехватывает, но что-то внутри меня заставляет бросить вызов.
– Кто сказал, что ты сможешь найти меня через год? Или через пять лет? Или через десять? Я могу к тому времени бесследно исчезнуть.
– Давай. Бегай сколько душе угодно. Беги в Нью-Йорк, в Калифорнию, в Европу, в Африку, да хоть на край света, если пожелаешь. – Его голос звучит так тихо, что мне приходится напрягать слух, чтобы расслышать. – Потому что, когда я тебя найду, и, заметь, именно
когда,
а не
если, я
намерен забрать свой приз, малышка. Не уверен, что тебе понравится то, что будет дальше.
– Посмотрим, – выдыхаю я и, собрав остатки мужества, произношу: – Прощай, Адриан.
Моим последним актом неповиновения становится то, что я отключаюсь первая, не дав ему возможности ответить, и тут же блокирую его номер.
Из динамиков доносится голос командира экипажа:
– Дамы и господа. Взлет через пять минут. Сегодня у нас короткий рейс до Нью-Йорка. Пожалуйста, не забудьте…
Я все еще дрожу, когда самолет отрывается от земли, но передо мной простирается безоблачное будущее, и внезапно до меня доходит.






