ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я всегда была хорошей девочкой, никогда не нарушала правила. До одного рокового дня, когда обстоятельства вынудили потребовать от генерального директора компании справедливости. Вот только Кристина Лин Любовник Пролог «Измену простить можно, а вот обиду — нельзя». (Анна Ахматова) Глава 1 Лариса. Настырный звон будильника разрезает тишину. Открываю один глаз, сбрасываю нарушителя покоя с тумбы. — Блять! — тихо матерюсь, когда понимаю, что эта китайская зараза продолжает трезвонить. Но теперь мне придется встать с постели, чтобы вырубить чертов гаджет. — Лара, какого хрена? — бурчит рядом муж, натягивая одеяло на голову. — Я же просил тебя ставит на вибро телефон, а не этот рубильник! Ну, да, ему, ведь не нужно утром куда-то спешить, только я должна вставать в такую рань. Каждый день муж бухтит о том, как его бесит надрывный звон будильника по утрам. А я просто не могу проснуться от обычной вибрации телефона, мне нужен вот этот ад, чтобы вернуться в реальность. Отключаю будильник и возвращаю его на тумбу. Презрительно смотрю на мужа, досыпающего свою «норму». А сама топаю в ванную, без прохладного душа мой день не начинается. В квартире темно, но я стараюсь ступать аккуратно, не включать свет во всех комнатах сразу. Забираюсь в ванную, привожу себя в порядок, наношу крем и делаю макияж. Привычная утренняя рутина, которая, как пазл, мягко вписалась в мой график. Впрочем, мне даже нравится этот ритуал. В нем есть одна важная деталь — отсутствие кого бы то ни было рядом. Это те минуты одиночества, которые принадлежат только мне. Потом, когда я выйду из ванной, начнется мой день, заполненный различными обязанностями — домашними и рабочими. Но в эти минуты нет никого, и я научилась ловить от этого единения с собой особый кайф. Когда-то я вычитала в каком-то журнале, что у женщины должно быть время на себя. В идеале, хотя бы час в день. Помню, как тогда усмехнулась, понимая,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И меня снова ведет, теперь уже понимаю, что от счастья.

Выхожу из машины, поднимаюсь на лифте. У двери ее медлю, как пацан малолетний. Нееее, сильнее. Когда был сопляком прыщавым, так не колбасило, девчонки уже тогда за мной строем ходили. Бери — не хочу. А мне одна нужна — та самая, которая, вильнув бедрами, свалила из моего кабинета и моей жизни, забыв рассказать о беременности. Теперь вопросы отпали. Вот почему она ушла с работы, — чтобы я не видел растущий живот и не задавал вопросов.

Все это теперь не имеет значения. Потому, что важно другое — там, за дверью, моя любимая женщина и мой ребенок, который пока не родился.

Стучу в двери, Лара открывает и тут же пытается закрыть двери, отгородившись от меня. Нет, так не пойдет. Больше не спрячешься. Хоть пистолет к виску приставляй, не уйду. Вламываюсь к ней, наплевав на приличия. Какие уж нормы морали в нашей истории?

Вижу ее, и меня кроет. Ноги ватными становятся от волнения. Руки, не спрашивая разрешения, к ней тянутся. Так и раньше было, а сейчас по-особенному все. Вот так хорошо, правильно. Все на своих местах. Запах ее вдыхаю, такой же ягодный, каким был раньше. Вкусный, блять. Родной.

Век бы так простоял. Хорошо с ней. В ладошку, которая на ее животе законно обосновалась, что-то приятно толкнуло. Ребенок со мной здоровается. Сердце сделало кульбит, гулко ударив в грудную клетку.

Хорошо, что разыскал мою сладкую. Иначе пропустил бы это все.

Только Лара зажимается, из моих рук вырывается и брови хмурит. Вопросы задает какие-то неважные. Ну и ладно, пусть так. Только бы с ней быть рядом.

— И что дальше? — спрашивает Ларочка с вызовом. — Решил и меня купить?

Детка, куплю все, что захочешь. Даже тебя, если понадобится. Но из своей жизни ты меня больше не выгонишь.

Она руки в боки упирает, хмурится. Забавная такая. Хорошенькая, вкусная, пахнет сладко, и грудь стала больше, ей идет.

— А дальше, Ларочка, мы будем вместе, — заявляю самоуверенно. — Ты и дети ни в чем не будете нуждаться, обещаю. Но жить мы будем вместе.

Она глаза на меня таращит, а я продолжаю:

— Ты в доме хочешь жить или квартире? Можешь сама выбрать, куплю, что скажешь. Твою дочь в частную школу устрою, тебе понравится, ей тоже, вот увидишь. И тебе бы не мешало в частную клинику перейти на учет, я все оплачу.

Лара только руками всплеснула.

— Ты не меняешься, Жданов! — только и воскликнула она. — Разве я просила тебя о помощи?

Вот же упрямая баба! Я же как лучше хочу. И вообще, моя она, что тут непонятного? Для нее самого лучшего хочу.

— И с тобой я спать больше не стану! — добивает меня моя девочка.

А вот это уже болезненный удар. Я же не смогу так. Рядом с ней находиться постоянно и не хотеть — это, блять, выше моих сил. Свихнусь так совсем. Меня уже ведет, чувствую себя озабоченным пацаном в период полового созревания.