И меня снова ведет, теперь уже понимаю, что от счастья.
Выхожу из машины, поднимаюсь на лифте. У двери ее медлю, как пацан малолетний. Нееее, сильнее. Когда был сопляком прыщавым, так не колбасило, девчонки уже тогда за мной строем ходили. Бери — не хочу. А мне одна нужна — та самая, которая, вильнув бедрами, свалила из моего кабинета и моей жизни, забыв рассказать о беременности. Теперь вопросы отпали. Вот почему она ушла с работы, — чтобы я не видел растущий живот и не задавал вопросов.
Все это теперь не имеет значения. Потому, что важно другое — там, за дверью, моя любимая женщина и мой ребенок, который пока не родился.
Стучу в двери, Лара открывает и тут же пытается закрыть двери, отгородившись от меня. Нет, так не пойдет. Больше не спрячешься. Хоть пистолет к виску приставляй, не уйду. Вламываюсь к ней, наплевав на приличия. Какие уж нормы морали в нашей истории?
Вижу ее, и меня кроет. Ноги ватными становятся от волнения. Руки, не спрашивая разрешения, к ней тянутся. Так и раньше было, а сейчас по-особенному все. Вот так хорошо, правильно. Все на своих местах. Запах ее вдыхаю, такой же ягодный, каким был раньше. Вкусный, блять. Родной.
Век бы так простоял. Хорошо с ней. В ладошку, которая на ее животе законно обосновалась, что-то приятно толкнуло. Ребенок со мной здоровается. Сердце сделало кульбит, гулко ударив в грудную клетку.
Хорошо, что разыскал мою сладкую. Иначе пропустил бы это все.
Только Лара зажимается, из моих рук вырывается и брови хмурит. Вопросы задает какие-то неважные. Ну и ладно, пусть так. Только бы с ней быть рядом.
— И что дальше? — спрашивает Ларочка с вызовом. — Решил и меня купить?
Детка, куплю все, что захочешь. Даже тебя, если понадобится. Но из своей жизни ты меня больше не выгонишь.
Она руки в боки упирает, хмурится. Забавная такая. Хорошенькая, вкусная, пахнет сладко, и грудь стала больше, ей идет.
— А дальше, Ларочка, мы будем вместе, — заявляю самоуверенно. — Ты и дети ни в чем не будете нуждаться, обещаю. Но жить мы будем вместе.
Она глаза на меня таращит, а я продолжаю:
— Ты в доме хочешь жить или квартире? Можешь сама выбрать, куплю, что скажешь. Твою дочь в частную школу устрою, тебе понравится, ей тоже, вот увидишь. И тебе бы не мешало в частную клинику перейти на учет, я все оплачу.
Лара только руками всплеснула.
— Ты не меняешься, Жданов! — только и воскликнула она. — Разве я просила тебя о помощи?
Вот же упрямая баба! Я же как лучше хочу. И вообще, моя она, что тут непонятного? Для нее самого лучшего хочу.
— И с тобой я спать больше не стану! — добивает меня моя девочка.
А вот это уже болезненный удар. Я же не смогу так. Рядом с ней находиться постоянно и не хотеть — это, блять, выше моих сил. Свихнусь так совсем. Меня уже ведет, чувствую себя озабоченным пацаном в период полового созревания.






