ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я всегда была хорошей девочкой, никогда не нарушала правила. До одного рокового дня, когда обстоятельства вынудили потребовать от генерального директора компании справедливости. Вот только Кристина Лин Любовник Пролог «Измену простить можно, а вот обиду — нельзя». (Анна Ахматова) Глава 1 Лариса. Настырный звон будильника разрезает тишину. Открываю один глаз, сбрасываю нарушителя покоя с тумбы. — Блять! — тихо матерюсь, когда понимаю, что эта китайская зараза продолжает трезвонить. Но теперь мне придется встать с постели, чтобы вырубить чертов гаджет. — Лара, какого хрена? — бурчит рядом муж, натягивая одеяло на голову. — Я же просил тебя ставит на вибро телефон, а не этот рубильник! Ну, да, ему, ведь не нужно утром куда-то спешить, только я должна вставать в такую рань. Каждый день муж бухтит о том, как его бесит надрывный звон будильника по утрам. А я просто не могу проснуться от обычной вибрации телефона, мне нужен вот этот ад, чтобы вернуться в реальность. Отключаю будильник и возвращаю его на тумбу. Презрительно смотрю на мужа, досыпающего свою «норму». А сама топаю в ванную, без прохладного душа мой день не начинается. В квартире темно, но я стараюсь ступать аккуратно, не включать свет во всех комнатах сразу. Забираюсь в ванную, привожу себя в порядок, наношу крем и делаю макияж. Привычная утренняя рутина, которая, как пазл, мягко вписалась в мой график. Впрочем, мне даже нравится этот ритуал. В нем есть одна важная деталь — отсутствие кого бы то ни было рядом. Это те минуты одиночества, которые принадлежат только мне. Потом, когда я выйду из ванной, начнется мой день, заполненный различными обязанностями — домашними и рабочими. Но в эти минуты нет никого, и я научилась ловить от этого единения с собой особый кайф. Когда-то я вычитала в каком-то журнале, что у женщины должно быть время на себя. В идеале, хотя бы час в день. Помню, как тогда усмехнулась, понимая,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но Жданов резко остановился, не давая мне кончить в последний момент. Кажется, я грязно выругалась, но это не точно, я почти не соображала, разгоряченное тело жаждало разрядки.

Мужчина обхватил мои волосы и, крепко сжав их в кулак, потянул на себя, заставляя меня выгнуться и немного приподняться. Он снова стал вбиваться в мое тело, теперь каждый толчок вызывал другие ощущения. Более яркие, почти запредельные. Оргазм яркой вспышкой расплескался внутри, высвобождая скопившееся напряжение. А ответный стон мужчины заставил меня почувствовать себя самой желанной женщиной на свете.

— Ты самая сладкая женщина в моей жизни, — прошептал Жданов срывающимся хриплым голосом.

Он потянул меня за волосы, заставляя подняться, и впился в губы безумным поцелуем.

— Люблю тебя, — прошептал Жданов, едва оторвавшись от моих губ.

Еще полгода назад я бы подумала, что от слов о любви невозможно стать счастливой. Еще два дня назад я не верила, что Жданов способен их произнести. А теперь по моему лицу расплылась довольная улыбка, красноречивее любых слов говорящая о моей безропотной капитуляции.

Эпилог

Прошло четыре года.

— Максим, не обижай брата, — говорю своему сыну. Он старше всего на пять минут, и считает себя главным. Поэтому частенько отбирает у брата игрушки и раскраски.

— Он наказан, — отвечает Максим упрямо. И взгляд такой сердитый, точная копия отцовского, когда тот сердится.

— Да, неужели? — говорю с вызовом.

Я же знаю, что старшенький просто считает себя маленьким генералом. А вот младший очень похож на меня, и беспрекословно во всем ему подчиняется. Именно поэтому мне приходится вмешиваться. Потому, что, если между ними сейчас не будет справедливости, то однажды Сережа вырастет и поквитается со старшеньким за все свои детские обиды.

— Да, я тут решаю, — зыркнул в меня Максим, точно копируя манеру своего отца. Точно такой же вздернутый подбородок и этот надменный взгляд. Сейчас ему только три года, а он уже проявляет властный характер. Наверняка, когда вырастет, этот парнишка разобьет немало женских сердец.

— Это кто тут решает? — прозвучало наигранно серьезно от двери.

Оборачиваюсь и вижу на пороге детской своего мужа. Я не слышала, когда он вернулся. Но мужчина уже успел принять душ и переодеться в домашние брюки и футболку. Сейчас Жданов-старший не выглядит большим боссом, но это не означает, что из него можно вить веревки.

— Папа, папа! — закричали дети, с топотом пронеслись по комнате, и Жданов ловко подхватил на руки их обоих.

— Ну, как вы тут? — спрашивает Жданов малышей. — Опять обижал брата? — это уже, повернувшись к Максиму.

Но тот, явно не робкого десятка, и под грозным взглядом отца даже не подумал виновато отвернуться.

— Он разбрасывает мои кубики, — жалуется отцу, — и я его наказал.