Но Жданов резко остановился, не давая мне кончить в последний момент. Кажется, я грязно выругалась, но это не точно, я почти не соображала, разгоряченное тело жаждало разрядки.
Мужчина обхватил мои волосы и, крепко сжав их в кулак, потянул на себя, заставляя меня выгнуться и немного приподняться. Он снова стал вбиваться в мое тело, теперь каждый толчок вызывал другие ощущения. Более яркие, почти запредельные. Оргазм яркой вспышкой расплескался внутри, высвобождая скопившееся напряжение. А ответный стон мужчины заставил меня почувствовать себя самой желанной женщиной на свете.
— Ты самая сладкая женщина в моей жизни, — прошептал Жданов срывающимся хриплым голосом.
Он потянул меня за волосы, заставляя подняться, и впился в губы безумным поцелуем.
— Люблю тебя, — прошептал Жданов, едва оторвавшись от моих губ.
Еще полгода назад я бы подумала, что от слов о любви невозможно стать счастливой. Еще два дня назад я не верила, что Жданов способен их произнести. А теперь по моему лицу расплылась довольная улыбка, красноречивее любых слов говорящая о моей безропотной капитуляции.
Эпилог
Прошло четыре года.
— Максим, не обижай брата, — говорю своему сыну. Он старше всего на пять минут, и считает себя главным. Поэтому частенько отбирает у брата игрушки и раскраски.
— Он наказан, — отвечает Максим упрямо. И взгляд такой сердитый, точная копия отцовского, когда тот сердится.
— Да, неужели? — говорю с вызовом.
Я же знаю, что старшенький просто считает себя маленьким генералом. А вот младший очень похож на меня, и беспрекословно во всем ему подчиняется. Именно поэтому мне приходится вмешиваться. Потому, что, если между ними сейчас не будет справедливости, то однажды Сережа вырастет и поквитается со старшеньким за все свои детские обиды.
— Да, я тут решаю, — зыркнул в меня Максим, точно копируя манеру своего отца. Точно такой же вздернутый подбородок и этот надменный взгляд. Сейчас ему только три года, а он уже проявляет властный характер. Наверняка, когда вырастет, этот парнишка разобьет немало женских сердец.
— Это кто тут решает? — прозвучало наигранно серьезно от двери.
Оборачиваюсь и вижу на пороге детской своего мужа. Я не слышала, когда он вернулся. Но мужчина уже успел принять душ и переодеться в домашние брюки и футболку. Сейчас Жданов-старший не выглядит большим боссом, но это не означает, что из него можно вить веревки.
— Папа, папа! — закричали дети, с топотом пронеслись по комнате, и Жданов ловко подхватил на руки их обоих.
— Ну, как вы тут? — спрашивает Жданов малышей. — Опять обижал брата? — это уже, повернувшись к Максиму.
Но тот, явно не робкого десятка, и под грозным взглядом отца даже не подумал виновато отвернуться.
— Он разбрасывает мои кубики, — жалуется отцу, — и я его наказал.






