Великий князь Московский отказался платить дань «царю татарскому», а уже его внук Иван Грозный станет царем-самодержцем, то есть таким государем, который никому из земных властителей неподотчетен.
На самом деле, все, что было до этих событий, – история разных русских княжеств. А вот история собственно России фактически начинается, когда Иван III велит возвести неприступную цитадель Московского Кремля. И помните Маяковского: «Начинается земля, как известно, от Кремля»? Поэт, даже когда сам не вполне понимает, что сказал, часто интуитивно улавливает суть. Именно Кремль создал Россию, а не наоборот. В этой крепости воплотилась сама идея «Третьего Рима», империи – короче, всего того, что и определило судьбу страны на века вперед. А Кремль строился в 1482–1495 гг.
«Астрологией, чародейством и чернокнижием»
И вот дьяк Курицын привозит из своих странствий историю о Дракуле как раз в это время. Возможно, он тоже что-то с ее помощью хотел заложить в фундамент государства?
Заметим, что он ездил по краям, где жил и действовал Дракула всего через шесть лет после его гибели. Впрочем, писать о валашском князе начали еще при его жизни. Вот так, например, начиналась поэма «О злодее, который звался Дракул и был воеводой Валахии» немецкого мейстерзингера Михаэля Бехайма, написанная в конце шестидесятых годов XV века:
О самом лютом из владык,
кто подданных своих привык
тиранить повсеместно,
с тех пор как мир был сотворен,
о злейшем звере всех времен,
насколько мне известно,
поведаю стихами,
как Дракул, злобствуя, владел
Валахией и свой удел
упрочить мнил грехами.
Действительно, принципиальная разница в акцентах – «упрочить мнил грехами». Для Бехайма – это безумие. На грехах ничего прочного построить нельзя. А вот Курицын либо так не считал, либо не считал грехами то, что творил господарь Валахии.
В прошедшем времени немецкий мейстерзингер пишет о Дракуле потому, что в тот момент он был
лишен власти и находился в заточении. Дальнейшая его судьба была под вопросом.
Можно сказать (и есть те, кто так и говорит), что эта поэма «политический заказ», и ужасы, в ней описанные, – преувеличение, а где-то и клевета. Допустим, но почему Курицына, который явно черпал свои сведения в том числе и из этого источника, эти ужасы не смущали? Тоже по политическим соображениям? В те годы действительно разворачивалась борьба за тот государственный курс, которым поведет страну Иван III. А Федор Курицын был не только дипломатом, но и очень влиятельным придворным, можно сказать, лидером определенного идеологического направления.
И в соответствии с его программой «справедливый» государь, похоже, должен был следить за тем, чтобы все было «правильно» даже на уровне семейной жизни.






