А проснувшись совершенно разбитой, она увидела, что Мирон ей так и не ответил. Она на автомате собиралась на учебу, думая, как лучше поступить. Соображалось туго, потому что эмоции глушили голос разума, но Лена решила, что, если Мирона не будет на парах, она подойдет к Ольге Николаевне и убедится, что с ним все в порядке. И если с Мироном ничего не случилось, значит…
Об этом Лене думать не хотелось.
– Лена! – Голос Мирона заставил ее замереть на месте. – Лена, стой!
Она обернулась и увидела, что он бежит к ней. Тяжелая спортивная сумка била его по бедру, но он не обращал на это никакого внимания. Взъерошенный, раскрасневшийся, со
сбившимся дыханием, Мирон подлетел к ней и сгреб в медвежьи объятия.
– Прости… Прости, что не отвечал… Я… я проспал, – смущенно пробормотал он. – Пришел с тренировки, хотел пару минут полежать и собираться к тебе и… отрубился. Не слышал ни звонков, ни будильников, а утром меня кое-как Олька растолкала. Я не стал тебе писать – хотел догнать…
– Боже! Я подумала, с тобой что-то случилось!
– Со мной? – уточнил Мирон. – Скорее уж я мог случиться с кем-то.
– Не смешно! То, что ты боксер, еще не значит…
– Нет, именно то и значит. Я не боюсь гопников в темных подворотнях.
– А я вот за тебя волнуюсь! – возмутилась Лена, дернув его за рукав куртки. – Почему ты не написал мне после тренировки? Даже не спросил, как прошел мой тест!
Она так смешно надула губы, что Мирон не удержался и прыснул со смеху.
– Так ты все-таки волновалась за меня или обиделась, что я не написал? – ехидно уточнил он, мимолетно целуя ее в висок.
– И то и другое. – Лена обхватила его лицо руками и потянула к себе, вынуждая наклониться. – Ты хоть представляешь, что я себе надумала?
Голос ее прозвучал уже не так воинственно, как до этого, а глаза заблестели. Мирон сразу все понял и тут же перестал смеяться.
– Решила, что я дал заднюю? – медленно спросил он, прожигая ее взглядом. – Не дождешься. Я никуда не денусь. – Он обхватил пальцами ее подбородок и мягко провел подушечкой пальца по ее нижней губе. – Ты помнишь, что я тебе сказал той ночью?
Стоило Лене вспомнить их секс, как кровь прилила к щекам, а во рту стало сухо. Мирон продолжал выжидающе смотреть на нее, и она медленно кивнула.
– Я сказал, что я твой. Потому что я тебя люблю и хочу быть с тобой. И я буду. Так что никогда не сомневайся во мне.
Мирон говорил это Лене, но в то же время и самому себе. Вчера после разговора с Юлей он никак не мог перестать думать о том, что она сказала, и бесился все сильнее. Во время тренировки он выместил все свое зло на груше, а потом на спарринг-партнере и смог взять себя в руки, лишь когда поймал на себе неодобрительный взгляд тренера. Он ушел в угол зала, якобы чтобы попить воды, а на самом деле чтобы успокоиться и напомнить себе, что Лена другая.






