Прежде чем привести в дом, меня снова полосовали плетью, чтобы показать верность своим барам, а потом, как скотину, погнали во двор.
Отец мне напомнил: „Я тебе говорил, засекут тебя, а ты все грамоту хочешь уразуметь, не положено нам – это барское дело“. Меня тревожило не то, что меня снова начнут бить, а то как бы не допытались, кто меня обучал грамоте и кто мне дал газету. Но тревога моя оказалась напрасной. Никто из бар не только не спросил меня, откуда у меня взялась газета, но даже никто не поинтересовался, каким образом и когда я научился грамоте. Барин раскрыл передо мною книгу и заставил прочитать несколько строчек и прочитанное написать. Удивления он не выразил по этому поводу, а только осмотрел меня со всех сторон и приказал: „Иди к управляющему и будешь выполнять всю ту работу, которую он тебе скажет“.
Я со страхом вошел в помещение конторы, в которой сидел управляющий за большим столом. Он на меня строго посмотрел и грозным голосом спросил: „Ну что, смог уразуметь грамоту?“ „Да, умею читать и писать“, – ответил я. „Ты будешь выполнять всю работу по конторе, которую я тебе укажу“, – приказал он. Первая работа в конторе, которую поручено было мне вести, заключалась в том, что надо было производить точный учет почтовых поступлений и отправлений. Вначале я растерялся и даже испугался, боясь в самом начале работы получить побои, но один из конторских работников (тоже крепостной) помог мне разобраться в бумагах, и я быстро и успешно освоил всю технику.
Постепенно под строгим контролем управляющего мне поручалось вести домовую переписку, вести учет урожайности зерна, меда, учитывать скот и отправление его в Петербург и другие города. Все работы, которые поручал мне управляющий, осваивались быстро и выполнялись хорошо. Управляющий очень хвалил меня за доброе выполнение всех поручаемых мне работ и к праздничным дням делал мне вознаграждения.
Слух о моей работе и стараниях дошли до помещика Черткова, и он со своей стороны награждал меня, вызывал к себе в дом и перед всей семьей выражал похвалу за мои старания. Помещик замечал мои успехи и старания во всех конторских делах и советовал управляющему, чтобы тот постепенно приобщал меня к делу управления имением. Я с большой охотою и рвением схватился и за эту работу, которая протекала гладко, без всяких замечаний. Во время заболевания управляющего помещик приказал мне самостоятельно вести всю работу по управлению имением, и я с этим трудным делом справлялся. За все успехи мои в делах я всегда имел вознаграждения от управляющего и от помещика. Теперь я уже без робости брался за всякие работы, так как все трудности я преодолел без осложнений, но все же под присмотром управляющего имением.






