ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Об Антоне Павловиче Чехове написаны сотни книг. Это и серьезные исследования, и подробные биографии. Но, по-видимому, ни одна из них не может быть названа вполне исчерпывающей, ведь заслуги Полина Ребенина Антон Чехов © Ребенина П., 2025 © ООО «Издательство „Вече“», 2025 Введение «Нянька Варька, девочка лет тринадцати…» Эти строки из рассказа Чехова «Варька» до сих пор время от времени всплывают в моей памяти… А ведь прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как я произносила эти слова со сцены… Было тогда и мне самой лет тринадцать. Училась я хорошо и памятью обладала просто феноменальной. Это заметили учителя и поручили мне выучить этот рассказ Чехова наизусть. Понимали, что для меня особого труда это не составит. А потом на каждом концерте, посвященном какой-либо знаменательной дате, будь то школьный литературный вечер или же мероприятие к годовщине революции, неизменно выставляли на сцену меня. И я с выражением произносила чеховскую «Варьку», 3–4 страницы текста проговаривала наизусть. С трепетом душевным читала я этот рассказ, особенно потрясал его трагический конец, когда бедная, измученная Варька, не осознавая того, что делает, душит орущего ребенка и наконец-то спокойно засыпает. Чтение этого рассказа волновало меня и неизменно вызывало сочувствие и энтузиазм в зрительном зале. С той поры Чехов – один из моих самых любимых писателей. Поначалу интересовали меня его детские рассказы – «Ванька», «Каштанка». Однако читать его было так легко и увлекательно, что вскоре перечитала я все его произведения, за исключением пьес. А уже в зрелые годы произошел еще один эпизод, обративший мое внимание на русского классика. В 2001 году, когда я работала врачом в Европе, преподнес мне мой пациент-швед замечательный подарок – билет в стокгольмский театр на пьесу Чехова «Три сестры». Таким образом хотел он выразить свою благодарность за теплое отношение и успешное лечение чле

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Человек этот посвятил свою жизнь общественным делам и, отдавшись им целиком, умер от истощения, ибо работал через меру. Правда, „общественные дела“ 50–60 лет назад были совсем не похожи на теперешние; то, что делал дядя Митрофан, было прежде всего благотворительством. Он был и гласным, и церковным старостой, и создателем Таганрогского благотворительного братства, имевшего целью помочь бедным. Его дом всегда был доступен для бедняков; в день его именин ворота этого дома раскрывались настежь; среди двора были накрыты столы, уставленные пирогами и разными яствами, и каждый имел право войти и усесться за еду.

Это был богомольный человек, устраивавший у себя на дому целые молебствия, но в то же время любивший бывать в театре и смеявшийся до слез на веселых комедиях и водевилях вроде „Маменькиного сынка“ и „Беды от нежного сердца“. Он ходил всегда изысканно одетым и в цилиндре, его дом внешне представлял собой полную чашу. Его деятельность начиналась с рассветом и кончалась поздно вечером, и только один воскресный день он проводил в полном покое, весь целиком уходя в чтение книг и газет и в разговоры с детьми. Он обожал своих детей, говорил с ними на „вы“ и ласкал их так, что нам, его племянникам, становилось завидно. Когда мы еще мальчиками затевали какое-нибудь представление, в котором будущий писатель Антон Чехов, тогда еще гимназист, принимал деятельное участие, то дядя Митрофан всегда был нашим гостем и ценителем.

Это был человек не без литературного дарования, и его письма, которые, уже взрослыми, мы получали от него, всегда по части слога и поэтических приемов были безукоризненны. В молодости он был большим романтиком, увлекался сочинениями А. Марлинского (Бестужева) и на всю жизнь усвоил его манеру выражаться. В нашей семье долго хранились его письма, переплетенные в целую книгу, которые он писал, еще будучи холостым, моим родителям, когда совершал путешествие по России, – и я твердо уверен, что литературное дарование дяди Митрофана в известной степени передалось от него и нам, и в особенности моим братьям Антону и Александру, которые сделались потом настоящими литераторами…»

Митрофан Егорович Чехов. Рисунок XIX в.

Митрофан Егорович отличался добродушным характером и ласково относился к детям, как к своим, так и брата. Дети Павла Егоровича были желанными гостями в его доме, не раз оставались ночевать в гостях у дяди. В детстве Антоша часто прибегал к Митрофану Егоровичу, и Людмила Павловна и нянька Иринушка всегда успокаивали и утешали его. Няня рассказывала детям фантастические сказки, и Антоша пересказывал их своим сверстникам более картинно и красочно. Все Чеховы питали к Митрофану Егоровичу большую привязанность и относились к нему с уважением.