— С улыбкой произнесла она, откусив еще кусок пирожного.
— Камнем? Серьезно? А что
интересного в жизни камня?
— Лежишь себе и лежишь, а мимо все куда-то торопятся: рыбы мельтешат, водоросли плавают, но тебя ничего из этого не волнует. И течение тебя тоже не волнует. Ты просто есть и все. От тебя никто ничего не ждет. Ты просто камень.
— Ну, в этом явно что-то есть… А я был рыбой, плавающей рядом с камнем, который лежит на дне Марианской впадины, и мне не было дела абсолютно до всего происходящего, конечно, кроме камня, усеянного красивыми кораллами. Ежедневно, как пообещал когда-то тому камню, я кормил бы его лимонным тартом, который воровал у рыбаков.
Анна захихикала в ответ. Это был язык, понятный только им, осязаемый на грани чувств, нежели слов. Если они в прошлой жизни и правда были знакомы, то прошло очень много времени с их последней встречи.
Стоит ли верить в существование прошлой жизни? Мы могли быть вправду знакомы?
Официант принес их заказ, тем самым нарушив эту завуалированную вакханалию. Он поставил блюдо с картошкой посередине стола. Картошка источала великолепный аромат.
— У нас сегодня вечер изысков, — Роккель в привычной для него манере пошутил.
— Я хочу, чтобы ты попробовал и забрал свои слова назад.
Анна взяла вилку и насадила на нее кусочек картошки, приправленный горчицей. Роккель не сопротивлялся. Он смущенно съел картофелину с вилки, которая по-прежнему находилась в руке Анны. Она смотрела на него не отрываясь, и ждала его честную реакцию.
— Скажу так. Это не так плохо, как мне чудилось. Определенно, в этом что-то есть. Дай еще одну, — победная улыбка мелькнула на девичьем лице, и она подвинула тарелку ближе к нему. — Нет, с твоих рук, я уверен, вкуснее.
Роккель был еще тем лисом. Широкая улыбка не сходила с его лица. Он знал, как удерживать внимание, когда ему это было необходимо. Анна, конечно, все поняла, но решила ему подыграть. Она скормила ему еще одну дольку картошки.
— Решено! Я забираю свои слова назад. Горчица и картошка созданы друг для друга.
Телефон Анны вибрировал без остановки. Она нервно вздрагивала, но не притрагивалась к нему.
— Что случилось? — Роккель постарался сделать свой голос более мягким.
Анна пожала плечами. Её словно бил озноб, хотя в помещении было даже жарче, чем того бы хотелось. Июль был по-настоящему пылким и жарким месяцем этого лета.
— Я просто его выключу и все.
Анна потянулась к телефону. Роккель невольно увидел имя на экране: «Роберт». Странное чувство ревности разразилось в его венах. Анна мгновенно уловила смену во взгляде Роккеля и сказала:
— Это просто друг. Или мне показалось и ты не ревнуешь?
Последние слова сорвались с её губ сами собой. От чего фраза прозвучала глупо и необдуманно.
Анна была из людей с «широкой душой».






