ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Жена моего мужа Джейн Корри Jane Corry My Husband’s Wife © Jane Corry, 2016 © Перевод О. Мышакова, 2017 © Издание на русском языке AST Publishers, 2018 Посвящаю эту книгу моему замечательному второму мужу Шону. Ни одного мгновения печали! Ты не только умеешь меня развлечь, но и оставляешь мне пространство для творчества. Посвящаю книгу и своим прекрасным детям, которые вдохновляют меня каждый день. Высверк металла. Оглушительный грохот в ушах. – Сейчас пять часов, и в эфире выпуск новостей… Радиоприемник весело тараторит с соснового комода, заставленного фотографиями (отпуск, выпускной, свадьба). Рядом – красивое голубое с розовым блюдо и недопитая бутылка «Джека Дэниэлса» за поздравительной открыткой. Голова болит невыносимо. Правое запястье тоже. Очень больно в груди – и очень много крови. Я лежу, скорчившись, на полу – холод черной сланцевой плитки немного приглушает боль. Меня трясет. На стене надо мной – картина с изображенным на ней оштукатуренным итальянским домиком, который очень украшают вьющиеся пурпурные бугенвиллеи. Память о медовом месяце. Может ли брак закончиться убийством, даже если он уже мертв? Эта картина будет последним, что я увижу, но сейчас мысленно я заново переживаю свою жизнь. Значит, правду говорят об умирании: прошлое возвращается, чтобы уйти с тобой. «Дейли телеграф», вторник, 20 октября 2015 г. Художник Эд Макдональд найден зарезанным в собственном доме. Полагают, что… Сентябрь 2000 года – Нервничаешь? – спросил Эд, насыпая в тарелки наши любимые рисовые «Криспис». Обычно я ем их с удовольствием – без молока, хрустящими (ребенком я любовалась маленькими эльфами на пачке, и чары до сих пор не развеялись). Но сегодня у меня что-то нет аппетита. – Нервничаю? – с нажимом переспросила я, застегивая жемчужные сережки перед маленьким зеркалом над

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кевин, прекрати сейчас же!

На улице, шагая рядом с женщиной в босоножках, Карла почувствовала себя совсем худо. Глаз так болел, что она почти ничего не видела перед собой, а над бровью что-то острое, по ощущениям, прокалывало голову насквозь. Но хуже всего было знать, что мамы дома нет и придется тащиться обратно в ненавистную школу.

«Не волнуйся, – прошептал Чарли. – Я что-нибудь придумаю».

Ох, ты уж поторопись…

– Код-то знаешь? – спросила у подъезда помощница в босоножках. Конечно, Карла знала. В подъезд они вошли, но, как и ожидалось, на стук в дверь с номером семь никто не открыл.

– Наверное, мама вышла за молоком, – в отчаянии сказала Карла. – Давайте подождем в квартире, она сейчас вернется.

Карла всегда входила домой сама, когда мама была на работе. Она переодевалась, немного прибиралась – собираясь утром, мама всегда металась по квартире, раскидывая вещи, – и начинала готовить на ужин ризотто или пасту. Однажды, заскучав, она залезла под мамину кровать, где хранились «особые вещи». Там нашелся конверт с фотографиями, и на каждой был молодой человек в сдвинутой набок шляпе и с самоуверенной улыбкой. Внутренний голос подсказал Карле положить фотографии обратно и ни о чем не спрашивать, но, когда мамы не было дома, она иногда залезала под кровать и рассматривала фотографии.

Однако сейчас, принеся стоявший в конце коридора стул, она увидела, что ключа на обычном месте – на карнизе над дверью – нет. Номер семь. Счастливое число, сказала мама, когда они переезжали. Нужно только подождать, пока удача их найдет.

Если бы только у Карлы был ключ от задней двери, к которой можно подобраться по замусоренной территории за домом! Но запасной ключ был у Ларри, чтобы он мог прийти когда вздумается и немного отдохнуть с мамой. Мама всегда шутила, что у него отдельный вход на первый этаж.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

– Я не могу оставить тебя одну, – укоризненно протянула помощница в босоножках, будто Карла была в чем-то виновата. – Пошли обратно.

Только не это! Карла боялась Кевина, да и других детей. Чарли, ну сделай же что-нибудь!

И тут она отчетливо услышала приближавшиеся к ним шаги.

«Обжалование.

Обжаривание.

Обваривание».

Джо Томас пишет на листе бумаги, сидя напротив.

Стянув волосы на затылке (обычно я заправляю их за уши) и стараясь не обращать внимания на запах капусты, доносившийся из коридора, я снова посмотрела на три слова, начертанных на бумаге. Импозантный мужчина, с которым я поздоровалась час назад, исчез. Сидевший передо мной человек не произнес ни слова за целый час. Вот он отложил ручку, ожидая, что я заговорю. Отчего-то он уверен, что я буду играть по его правилам.

Кого-то это могло обескуражить. Но тут пригодился мой подростковый опыт.