Но ни один из этих людей, выдержавших столь долгое заточение и теперь готовящихся к смерти, не проливал слез отчаяния и страха.
Осмотрев место предстоящей ритуальной казни, Тамерлан приказал, чтоб передали всем беглербекам, темникам, минбаши и юзбаши явиться на холм. Лицо его сияло. Он был счастлив. Поход начался, и сейчас предстояло пролить первую кровь этой новой войны, обозначив начало. Четверо внуков, состоящих при деде – Рустем, Искендер, Халиль-Султан и Улугбек, – старались в эту минуту быть поближе к покорителю мира. Улугбеку только что исполнилось двенадцать лет, но, рано развившись, он не намного моложе выглядел, чем, к примеру, двадцатилетний Искендер. И в седле держался лихо.
– Жаль, что нельзя было взять слонов, – сказал он, обращаясь к Халиль-Султану, и двоюродный брат понял, что мальчик этой фразой просто хочет скрыть волнение.
– Да, – кивнул он, – явиться в Китай на слонах… Представляю, какое это было бы зрелище.
Аллахдад подал Тамерлану саблю. Осмотрев ее, великий эмир остался недоволен и потребовал другую. Глядя на его порозовевшее лицо, трудно было вообразить, что еще недавно самые близкие люди считали его мертвым.
Мирза Искендер подъехал к Шарафуддину Али Йезди и поприветствовал его. Шарафуддин улыбнулся:
– Я слышал, вы тоже были в опале?
– Не так долго, как вы, но несколько построже.
– Сидели в зиндане?
– Побывал в этом раю. Вы станете описывать то, что произойдет сейчас? – поинтересовался Искендер.
– Не знаю, – пожал плечами Шарафуддин. – А почему бы и нет?
– Я тоже.
– Надеюсь, вы не считаете меня своим литературным соперником?
– Считаю. Но разве это плохо? – улыбнулся Искендер.
– Пожалуй, хорошо. Буду рад вашему соперничеству. И дружбе.
Подъезжающие командиры кушунов, туменей, сотен и десятков располагались вокруг места заклания, не слезая со своих лошадей. Минбаши Джильберге очутился подле минбаши Милодрага, серба, равно как и он некогда воевавшего на стороне Баязета.
– Как вам нравится то, что он затеял на сей раз? – спросил немец.
– Что-то новенькое, – отвечал Милодраг. – Хочет пролить кровь китайцев задолго до того, как придет в Китай.
– В Китай! Подумать только! Вы могли вообразить себе несколько лет назад, что отправитесь с походом на другой конец света?
– Нет, не мог, – честно признался сербский витязь. – Но мне это по душе.
– Мне тоже, – с многозначительным вздохом сказал Джильберге. – А вон, смотрите-ка, видите того юзбаши европейского вида? Знаете, кто это?
– Знаю, это дон Гомес, бывший гвардеец короля Кастильи.
– Чудно, не правда ли? Только ему стоило захотеть пойти тоже в поход на Китай, как хазрет тотчас же присвоил ему звание сотника. Где справедливость? Ведь нам с вами первое время пришлось походить в командирах десятки.






