Еще он взял с собой лекаря Фазлаллу, мирзу Искендера, поэта Шарафуддина, мавлоно Лисона, двух внуков от дочерей – Ибрагим-Султана и Айджеля, да четырех военачальников – Бердибека, Нураддина, Шах-Малика и Ходжу-Юсуфа. Остальным он приказал хранить людей и в полном объеме привести армии в Отрар. Мавлоно Хибетуллу он тоже взял с собой, хотя уже не соблюдал так строго намазы, как в первые дни после выступления из Самарканда.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Не удерживаемый больше тяжким грузом собственного войска, Тамерлан намного быстрее стал двигаться к первой цели похода, и все же, еще когда он оглянулся назад на оставляемую им рать, что-то хрустнуло в душе у него и надломилось, некто, сидящий глубоко внутри, вскрикнул и сказал ему: «Гибель!» И потом, ближе к вечеру того дня, когда войско осталось позади, он оглянулся на жен своих, и на краткий миг померещилось ему, что лица жен не белы от белил, а черны от черной траурной краски. Но пока еще это только померещилось.
Устраиваясь на ночлег в голой Чардарской степи на берегу Сайхуна, Тамерлан почувствовал, что заболевает – в горле саднило и прошиб пот. Он вызвал к себе кичик-ханым и снова заставил ее дразнить его своими танцами и раздеванием, но на сей раз все оказалось тщетно. Он снова был тот же Тамерлан, что и накануне похода.
– Тукель, принеси мне вина, – сказал он с тяжелым вздохом. – Или нет, не вина. Лучше – хорзы. Что делал Чингисхан, когда замерзал в голой степи? Пил хорзу.
Опьянев, он почувствовал облегчение, но ни сил, ни уверенности в ближайшем будущем не прибавилось, лишь сладостное равнодушие закрыло ему веки.
Все оставшиеся дни пути он пил. Днем понемногу потягивал кислое или сладкое красное вино, а вечером глотал хорзу, сидя у костра в палатке с куском баранины или конины в левой руке и печально беседуя со своими спутниками – Шарафуддином, Улугбеком, Шах-Маликом, Нураддином, Бердибеком, Ходжи-Юсуфом, Лисоном и мирзой Искендером.
В Отрар он прибыл уже в состоянии начавшегося запоя.
Поздно вечером двенадцатого раджаба 807 года хиджры Тамерлан с небольшой свитой и сотней нукеров добрался наконец до Отрара, небольшого города, расположенного между срединным течением Сайхуна и подножием хребта Каратау. По-прежнему мела метель, сквозь которую даже с близкого расстояния трудно было различить силуэт несколько нелепого, но уютного отрарского дворца, построенного лет сорок тому назад ханом Золотой Орды Бердибеком. Дворец был окутан метелью, но на верхних его этажах полыхало пламя, отблески которого превращали картину дворца, охваченного огнем и снежной вьюгой, в нечто фантастическое.






