Бабка имела дар отгадывания снов и так растолковала удивительное сновидение: сын Тарагая силой своего оружия завоюет весь мир, все народы станут ему подвластны, и многие погибнут от его меча, а когда он умрет, его потомки перережут друг друга… Постой-постой, не пиши этого. Как раз наоборот, лучше будет, если мы напишем неправду – потомки его воспримут его славу и власть и долго будут управлять миром. Я, конечно, понимаю, что они непременно перережут друг друга, но если об этом еще и написать, то… Короче, зачеркни про то, что перережут, и напиши, как я сказал во второй раз. И про кровавый дождь тоже не надо. Пусть будет просто дождь. Да, и рогатых джиннов убери. Напиши так: просто кто-то, мол, вручил ему этот меч и его блеском озарился мир, а потом поднялись пары́, превратились в капли и в виде дождя упали на землю.
– Так действительно будет лаконичнее и проще, – согласился мирза Искендер, жалея о том, что приходится вычеркивать такие красноречивые откровения кровавого владыки. – Простота всегда впечатляет больше, поскольку она дает пищу для воображения и домысливания. Пусть каждый по-своему представляет себе этот меч и этот дождь.
– Знаешь что, и про бабушку тоже убери. Пусть будет так, будто сон приснился только моему отцу.
– Мне кажется, что это уже лишнее сокращение. Впрочем, как вам будет угодно.
– Да, мне угодно убрать бабушку, – сердито проскрипел Тамерлан. – Мы найдем для нее страницы в другом месте «Тамерлан-намэ».
Мирза Искендер пожал плечами и стал исправлять текст. Он недоумевал, почему эмир вдруг решил избавиться от такой красочной детали повествования. Ведь это так впечатляюще, что одинаковый сон приснился и отцу и бабке одновременно.
А Тамерлан, в свою очередь, тоже не мог бы объяснить точно, почему он решил внести это исправление. Подспудно он понимал, что бабушке Фатуяа нужно дать затравку и написать о ней только тогда, когда вся книга будет готова. Иначе… А что иначе? Этот подозрительный вопрос не имел пока ответа в душе эмира.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Покуда, скрипя калямом, мирза Искендер исправлял текст, дверь тихонько отворилась и в комнату вошел векиль [11]Ибрахим. Его появление могло означать только одно – пришла пора готовиться к субху [12].
– Мир тебе, о владыка вселенной и прибежище мусульман, – произнес вошедший вельможа. – Заря уже готова коснуться своими пальцами края твоих владений, и день Муштари [13]стучится во врата Самарканда.
В комнату вслед за векилем стали вносить тазы, кумганы и чаши для омовений. Слуги принялись бережно раздевать эмира. Появились новые белоснежные одежды, пахнущие благовониями. Векиль Ибрахим лично собрал всю вчерашнюю одежду эмира и понес ее на улицу. Он никак не мог отказать себе в этом ежеутреннем развлечении.






