Эта старушечья латынь, претенциозная, полифоническая, навек определенная на все богослужения и документовы свитки; торжественная и воспарившая ввысь в переливах Gloria, литургическая латынь, которую я всегда с гордостью на себя примерял, как знамя – впредь она раздражала, подобно застарелому нарыву, раздражала, как символ всех минувших лет, с их безысходным поиском решения, с тщетными попытками выторговать разрешение на сооружение Собора, с бесконечным самоограничением во имя Господа и истеричным опасением ненароком согрешить.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Уроки с Флораном стали единственной отрадой плоского, занудного хода времени. Утверждая очередной запрос на постройку волшебных покоев для великих господ, и едва ли не на коленях упрашивая своих мастеров живехонько идти сооружать эти самые покои за бесценок, я думал только о скором вечере, что принесет прохладу и унесет меня в компанию образованного, остроумного человека. В нем не было ни скромности, ни застенчивости, он постоянно критиковал мою манеру неброско одеваться и привычку сторониться светской жизни.
– У тебя способности к языкам, как ты вообще оказался зодчим, аквитанский принц? – спросил однажды профессор.
– Аббат готовил меня в переводчики. Мы были дружны, и однажды он взял меня с собой в Шартр. Тамошний собор навек завладел мной. Настоятель нашел строителей, обучавших меня основам.
Флорана заинтересовала история:
– А что случилось потом?
– На семьдесят седьмом году жизни отца призвал к себе Господь и я покинул монастырь. Пришел в Город, стал подмастерьем, женился…
– Причем выгодно!
– Возможно, – смутился я, – как бы то ни было, это не принесло счастья.
Подобно всем остальным, учитель мне не верил и не мог понять причины уныния.
– Фортуна улыбнулась тебе, клирик из Грабена, а ты все недоволен!
– Это кажется тщеславием, но меня настолько душит работа, я настолько стыжусь своего места, как раньше неистово к этому рвался. Если монастырь теснил своими границами, служба же приковала намертво – теперь на мне лежит ответственность за имя и благосостояние семьи.
– Хочешь сказать, труд не приносит никакой пользы вообще?
– Я списываю в обход счетов малые партии песчаника. Его я берегу на свой Собор. Когда-нибудь.
– А как будет выглядеть, твой собор?
– Очень высоким и тонким.
– Как ты? – Флоран поднял бровь.
– Как я.
Учителя занимала моя персона.
– А в монастыре ты был счастлив?
– В монастыре я был голоден. И, наверное, более амбициозен.
Несравненным удовольствием было общаться с Флораном. Наши уроки продлились до следующего года, и закончились столь же неожиданно, как и начались. В тот день я познакомился с Люкс.






