Вносятся все новые и новые венки. Меняется караул. У урны с прахом стоят инженеры, конструкторы, рабочие оборонных предприятий, ученые.
Безмерна скорбь советских людей, но мы знаем, верим, что герои-космонавты продолжат дело, которому отдал свою жизнь Владимир Комаров, проложат новые трассы в просторах Вселенной.
В. ЛУКАШИН,
«Известия»
В чем смысл жизни?
В борьбе. В добре. В познании.
В познании… Значит, смысл человеческой жизни и в том, чтобы изо дня в день, до последнего часа искать смысл жизни. А это значит — искать глубины глубин материи, тайны человеческих возможностей, осязаемо ощупывать те пределы, те грани почти невозможного, за которыми возникают новые глубины познания, новые измерения пространства и времени.
В последние годы этой областью познания стал космос.
Владимир Комаров был одним из солдат науки, для которого исследования людских возможностей, все напряжение сознания было действием борьбы, смертельной атакой, подобной атаке пехотинца-солдата на жесткой и реальной земле под перекрестным пулеметным огнем. Сигнал подан в траншеях. Атака началась, земля перестает быть землей, она уже не защищает, ее уже нет, она лишь мелькает под ногами, пулеметный огонь приближается — это только кажется. На самом деле атакующий солдат приближается, бежит скачками на пулеметные очереди.
Это тоже смысл жизни. И важно, беспредельно важно, чтобы твой автомат не захлебнулся, чтобы не перекосило патрон в последнюю, решающую минуту.
Владимир Комаров погиб в тот момент, когда атака уже заканчивалась. Это вдвойне трагично.
Он погиб как ученый, наделенный качествами солдата. Он хотел выиграть бой с космосом, который уже однажды покорял. Я не знаю, о чем он думал в последний момент. Он, видимо, думал о том, о чем думает каждый исследователь, работу которого беспощадно прерывает смерть. Может быть, он не успел ни о чем подумать.
Читать дальше
Владимира Комарова уже нет среди нас…
Исчезла часть нашей души, часть нашей любви, часть нашей науки. Говорят: нет незаменимых людей. Я не могу согласиться с этим утверждением. Каждый человек — неповторимая индивидуальность. Нет заменимых ученых, заменимых художников, заменимых солдат.
Но я знаю, что на место одних встают другие и продолжают борьбу и продолжают исследование.
…В Москве влажный апрельский день, солнце. Я иду по улице, и вдруг я явственно слышу где-то за спиной: «Не может быть. Погиб… Не может быть…»
Я оглядываюсь. Возле табачного киоска пожилая женщина толчками засовывает коробки папирос в авоську, смотрит перед собой невидящими глазами; губы трясутся, коробки папирос вываливаются из ее рук, падают на землю.






